В руках у него было четыре бутылки «Боржоми» – Маня ведь сказала, чтоб принесли много!..

Вдвоём, путаясь руками, брат и сестра налили матери воды, подали стакан и неотрывно смотрели, как она пьёт.

– А мне? – спросила Маня, чтобы отвлечь их. – Я тоже хочу.

«Боржоми» был холодный и колкий, то, что нужно.

Машка пристроилась к матери на диван, обняла и стала гладить по руке.

– Мама, – приговаривала она, – мамочка. Хочешь ещё водички? Или бутерброд? Рита курицу запекла, как ты любишь! И редиски намыла! Хочешь?… С хлебом!.. Представляешь, я потеряла очки и не знаю где. Везде искала и не могу найти. А хочешь, я тебе почитаю? Ты посидишь, а я почитаю! Или Федька, он в лицах умеет. Помнишь, как он нам про Ганса-Чурбана читал?…

Маня отвернулась и незаметно вытерла глаза.

Женя допила воду, повернулась и обняла дочь. Та сразу замолчала.

Так они сидели и молчали довольно долго.

Федя, свесив голову, рассматривал что-то в траве.

Маня смотрела в сторону реки.

Фиби часто и шумно дышала. Ей было жарко, и она не понимала, почему в доме… неладно и никто не идёт с ней купаться.

– Добрый день, – вдруг громко и чётко произнёс кто-то совсем рядом.

Все четверо разом оглянулись.

На дорожке, выложенной розовым кирпичом, возвышался человек, почему-то одетый в тёплую куртку. У его ноги был приткнут объёмистый, сильно набитый рюкзак.

Фиби гавкнула.

– Павел! – ахнула Машка и вскочила. – Мама, Павел пришёл!

Она побежала к человеку, неловко чмокнула в щеку, взяла за руку, отпустила и посмотрела в лицо:

– Мы же не так договаривались, Павлуш! Зачем ты так… неожиданно! Мама… только проснулась, она спала. Ты… проходи, проходи.

– Евгения Александровна, мне нужно с вами поговорить, – мрачно сказал Павел Кондратьев. – Прямо сейчас. Машка, подожди.

– Да ты присядь, – пригласила Женя, рассматривая Павла, словно в первый раз увидела. – Откуда ты… такой?

– Вы можете со мной поговорить? У меня времени мало, мне на поезд нужно.

– На какой ещё поезд, Павлуш? – перепугалась Машка. – Мама, поговори с ним! Что ты придумал?!

– Ты бы куртку пока снял, жарко, – посоветовала Маня. Сердце у неё сильно билось от волнения. – А на Колыме опять наденешь.

– Ты знаешь, что у нас случилось, Павлик? – спросила Женя.

Павел кивнул. Он был очень сосредоточенный, словно держался из последних сил.

– Мне поэтому и нужно с вами… поговорить. А потом я уеду.

– Павлуш!.. Ну, мы же ничего не решили! Тогда и я с тобой!..

– Машка, не мешай.

– Да что происходит? – наконец громко вступил Федя. – Кто куда едет, я не понял! Машка, что ты несёшь?

– Евгения Александровна, пожалуйста!..

– Всем оставаться на своих местах!

Фиби вскочила и забрехала так, что с сосен посыпались прошлогодне иголки. Женя уронила в траву стакан.