С миной умирающего смиренно поплелся к нам.

Ему, конечно, повезло, что он шпанец, а я детей не трогаю. Так что просто высказал ему всё коротко и доходчиво.

— Оля, прости меня, пожалуйста, я больше так не буду, — лепетал вчерашняя гроза школы.

Оля всю дорогу из школы домой, сияя, рассказывала про каких-то подружек своих, про училок, про одноклассников, которые все придурки. Короче, прорвало её. Потом у дома серьезно попросила:

— Только давай маме не будем рассказывать.

Не хочу, чтобы она волновалась.

* * *Спустя пару недель мы с Мариной выбрались поужинать в ресторан. Вообще-то нас Лорс и Юлька вытянули — отметить их годовщину. Ещё недавно мы бы отказались, но Димон уже несколько дней как не устраивал нам концертов, даже по ночам.

Мы сначала, не веря в счастье, отсыпались впрок. И даже сумели урвать время для долгожданной близости.

Ну а теперь совсем уже осмелели — решили вот выйти в люди, оставив Димона на няню и на Олю.

— Ты видишь? — спросила с победоносным видом Марина, когда Лорсу понадобилось отлучиться, а Юлька, как заботливая матушка, пошла его проводить. — Я была права.

— Угу. А мы сейчас о чем?

— Об Оле! Я же говорила, что это такой период у неё. Говорила же, не надо на нее давить, не надо лезть в душу, не надо допрашивать, и само всё пройдет.

И вот — прошло. Её классная вчера сказала, что она перестала сбегать с уроков. Учится. Ведет себя хорошо. И вообще, помнишь, какая она бука ходила? Слова не скажет, не улыбнется. А сейчас — другое дело.

— А, ну да, — кивнул я.

— Вот! А ты говорил, эта психология ваша — полная фигня. А хороший психолог понимает всё и без слов. Я не про себя, а вообще.

— Был неправ, признаю, — согласился я.

— В кои-то веки, — засмеялась Марина.

Я пожал плечами, типа, что тут скажешь…"

"К столу возвращались Юлька с Лорсом. Марина оглянулась на них, потом снова посмотрела на меня и прошептала:

— Я люблю тебя.

Ответить вслух я не успел — они уже подошли и уселись на свои места. Ответил ей мысленно, глядя в глаза: я тоже тебя очень люблю. Очень…

Конец"