Больше мы в садик не ходили. И все эти дни я не появлялась на работе, потому что не могла даже на минуту оставить дочь. Хотя умом понимала, что дома, с Тоней, никуда Оленька не денется, никакой Тиханович сюда даже не попадет, а все равно чуть что начинала заводиться. И ещё эти ужасные ночи, когда снилось раз за разом, что я теряю дочь. Вот она есть — и вдруг пропала. Но и днем постоянно в голову лезли мысли, что Тиханович не успокоится. Не сейчас, так потом. А как бы мне ни хотелось, я не смогу быть рядом с Олей ежеминутно. Я себя накручивала, заранее вгоняя в страх. И главное, никак не могла остановиться.

Я всегда считала себя сильной и выдержанной, но, наверное, у каждого есть свое слабое место. Моё — она.

Через четыре дня вернулся Тимур. Удивительно, но стало легче. Одним своим присутствием он вселял уверенность, как будто после зыбкого болотца я ступала на твердую землю. Он, конечно, сразу понял, что со мной что-то не так. Да я и не стала скрывать, всё рассказала, поделилась страхами.

Тимур съездил к Тихановичу. Я даже охотно верю, что свекор ему поклялся никогда к нам не приближаться, да он и звонил мне потом, извинялся, обещал, но стоило только подумать, стоило только допустить страшную мысль — и всё, сразу накрывала паника, и хоть что ты делай.

— Давай переедем в Москву? — в один из таких моментов предложил Тимур. — Попробуем? У меня там есть квартира. Да и дело наше с Лорсом пока не зачахло. А приеду — развернемся. Ну и, главное, ты там не будешь так бояться…

* * *Это был наш последний вечер дома. Завтра днем мы улетали. На той неделе я съездила в Зареченск к родителям. А сегодня к нам в гости пришел Паша Грачев с женой и сыновьями. Попрощаться.

Мы сидели в гостиной, за столом, вроде и смеялись, вспоминая то одно, то другое, а все равно на душе чувствовалась грусть.

— Может, еще вернетесь? — спрашивал Паша.

— Ну, приезжать сюда раз в год будем, — пообещал Тимур.

Пашины мальчишки играли в догоняшки с Оленькой, крича и хохоча на весь дом. А когда набегались и устали, подлетели к нам. Оба с разлету кинулись к Паше, обняли его, вереща: «Папа, папа».

Оленька сначала подбежала ко мне, потом, глядя на них, подошла к Тимуру, вскарабкалась к нему на колени и, обняв за шею, отчетливо сказала:

— Папа.

Как он в первый миг растерялся! Ну а потом так расчувствовался… Я его таким и не видела.

Что уж, я и сама растрогалась — мой суровый неразговорчивый муж аж лицом просветлел. Наверное, в тот момент у меня отпали последние сомнения и страхи — я ведь боялась уезжать, боялась начинать новую жизнь. А тут вдруг поняла — с ним нам нечего бояться. С ним мы со всем справимся…

Эпилог

Тимур

2020 год

— Что, тяжело было, да? Ну, хочешь я продам завод? — спросил я Марину, снимая Серегу с колен."

"— Иди, поиграй, дай нам с мамой поговорить.