Она промокнула рот и вдруг заплакала. А я уже и не помнил даже, когда видел её плачущей. Убедившись, что она стоит не падает, снова повернулся к школоте.

— А сейчас будем играть по-моему.

Я снова приподнял пацана, самого борзого из этого компашки, явно, заводилу. Усадил его на карусель.

— Ну? Чего стоим? Крутите другана, — велел я застывшим пацанам. — Живее! Чего морозитесь? А ну давайте со всей дури, как умеете…

После площадки мы ещё погуляли в парке. Сначала Оля молчаливо брела рядом, потом, когда присели на скамейку, без всяких вопросов сказала сама:

— Это Мясников.

Ну которого ты… Он из шестого «А». Они там все дебилы какие-то, но он самый тупой. Они после физры к нам в раздевалку забегают и в девчачий туалет тоже. Придурки. Ну вот он пацанов из своего класса подговорил, и они теперь меня после уроков подкарауливают.

— Зачем?

Оля пожала плечами.

— Обзываются, дразнят, толкают, рюкзак отбирают… — и тише добавила: — Пинают иногда. Белую куртку, в которой я в том месяце ходила… это они её изрезали ножичком.

— И за что?

— Мясников их подговорил. Он мне однажды в сок плюнул в столовке. И говорит: пей давай.

А я этот сок в него выплеснула. И он теперь меня достает.

— И давно?

Она кивнула.

— Ну с начала года, с сентября. Я уже по-всякому делала. И сбегала с последних уроков, чтобы они не поймали. И, наоборот, подольше в школе оставалась…

— И чего ты молчала? Зачем терпела?

— Ябедничать стыдно, — произнесла она таким тоном, типа, как это можно не понимать. — Подумают, что я стукач.

— Ну что за бред, Оль? Перед кем стыдно? Перед этим говнюком? Тебе вообще должно быть пофиг, что он там подумает. И вообще кто бы то ни было. Делать надо так, как будет лучше тебе, и плевать на всех, ясно? Завтра встречу тебя после школы.

Потолкую еще раз с этим героем.

Оля посмотрела на меня и слабо улыбнулась.

— Спасибо.

— Я тоже с ним потолкую, — серьезно заявил Серега, который до этого бегал вокруг скамейки, а тут вдруг остановился и опять решительно вынул из кармана пистолетик.

Оля коротко засмеялась.

* * *На другой день я подъехал к Олиной школе. Пришлось подождать минут двадцать, но хоть не зря. Завидев её, я вышел из машины, встал рядом со школьными воротами. Она попрощалась с подружками и с радостной улыбкой подбежала ко мне.

— Мясников там в раздевалке. Скоро выйти должен, — сообщила она заговорщически и, повернувшись к школе, откуда вереницей тянулись ученики, замерла в предвкушении.

И впрямь вскоре показался вчерашний шкет. Сразу отвесил кому-то чирка и вообще вышагивал разнузданно, но ровно до того момента, как увидел меня.

Я подманил его. Пацан вмиг сдулся, нервно заозирался по сторонам и наверняка вообще дернул бы отсюда прочь, не будь вокруг никого. Но при народе бежать постыдился.