О том, что он, пусть и спустя семь лет, всё же поверил в мои слова и даже попросил прощения. О том, как вычислил и наказал тех сволочей, которые нас с Наташей изнасиловали. Да, жестоко и бесчеловечно, но как умел. Не просто наказал, а уничтожил всю контору, которая, оказывается, до недавнего времени по-прежнему процветала.

В сейфе отца Тимур нашел подробный доклад, сделанный его безопасником Юрием. Боже, там были такие факты и такие фотографии, что меня от ужаса пробирал озноб. Эти твари не гнушались ничем. Втягивали обманом в эту мерзость не только девушек, но и беспризорных мальчишек, потому что некоторым их клиентам нравились совсем юные мальчики.

Я уж молчу про ублюдков-извращенцев с садистскими наклонностями. Всё это даже читать было жутко.

Я и не дочитала. Вернула папку Тимуру, который, пока я листала, сидел напротив и напряженно следил за мной, словно опасался, как бы мне не стало плохо.

Эту бы папку в следственные органы, только вот судить больше некого… Да и не факт, что с такими клиентами, среди которых, как я поняла, полно и олигархов, и власть имущих, дело бы дошло до суда. Не в нашей жизни.

Поэтому какой бы чудовищной, даже недопустимой, ни была эта расправа, я не могла осудить отца Тимура. В конце концов, он остановил зло, может быть, спас ещё многих, кто угодил бы так же, как мы когда-то. Хоть я и понимала, что Сергей Михайлович всё это сделал только из-за Тимура.

Да, в доме Тимура появились новые впечатления и воспоминания, перебили боль, затмили горечь. Потому так жалко было оставлять этот дом, даже сердце сжималось…

Может, мы и не уезжали бы, во всяком случае так спешно, если бы не один случай, после которого я чуть не сошла с ума…

В апреле мы решились отдать Оленьку в садик, то есть это я решилась и то с великим скрипом.

До этого с ней сидела наша незаменимая Тоня, пока я работала. Хотя и работала я всего по полдня, с утра и до обеда — так Тимур предложил, чтобы мне и навыки не терять, и с дочкой побольше времени проводить. Хорошо он придумал — вроде, и овцы сыты, и волки целы. Не давала лишь покоя мысль, что Оленька совсем не общается с другими детьми.

Частный детский сад я выбирала сама и очень придирчиво. Смотрела всё: условия, воспитателей, развивающую программу.

Остановилась на расхваленном садике в самом центре.

Тимур под это дело разрешил прогуливать работу. Первые дни я отдавала ее буквально на час-полтора. И эти час-полтора караулила поблизости. Спустя месяц я немного осмелела, а к лету и вовсе перестала нервничать. Да и моя Оленька, которая сначала очень неохотно оставалась с чужими людьми, вполне освоилась и теперь с удовольствием играла с другими детками.

В тот день я немного задержалась — провожала Тимура в аэропорт, он улетал по делам в Москву.