Но отец, сипя от натуги, тихо произнес:

— Пусть она… уйдет. Пусть оставит нас одних.

— Сиделка?

Отец еле уловимо кивнул. Когда она вышла, он продолжил:

— Попросить прощения хочу… у тебя и у неё…

Отчего-то я сразу понял, что он про Марину.

— Я не знал, не всё знал… наверное, не должен был вмешиваться. Но я хотел как лучше… хотел уберечь. Я ошибся. Прости меня, сынок…

Говорить ему было тяжело, он часто прерывался, чтобы отдышаться, но я не торопил, не перебивал, напряженно ловя каждое слово.

— Когда ты вернулся, когда сказал, что встретил её… я сразу всё понял.

Я же тебя знаю… Понял, что ты не успокоишься… Узнаешь про всё, про то видео… начнешь их искать и найдешь… а когда найдешь — в живых не оставишь…

Он снова закашлялся, и я приподнял его голову и подал то же питье, что давала сиделка.

— Их больше нет… — продолжил он наконец. — Никого из них не осталось. Всё.

— В смысле — не осталось? — прошептал я, ошеломленный его словами.

— За эти полтора месяца Юра вычислил их всех… по моей просьбе. Вычислил и устранил. Того старика, кто заказал ее, только не достал… он уже сам умер. Два года назад… А всех остальных, кто причастен… всех… — Отец закрыл глаза, несколько раз глубоко, со стоном вздохнул.

 — Некого больше, сынок, искать и наказывать. Юра сработал чисто, профессионал… не забыл старые навыки… Один умер от передоза… да он не человек уже был, наркоман. Ещё одному, тому, кто насиловал, несчастный случай организовал… Ну а последнему, хозяину этой студии, устроил дэтэпэ… с летальным исходом. Всё, мой мальчик, нет больше этой студии. Ничего нет, всё уничтожено… Можете жить с Мариной спокойно и всё забыть. А Юра уехал… исчез… Он сейчас уже, наверное, где-нибудь на другом конце земли.

— Но зачем ты это сделал? Да, я искал их, наказать хотел, отомстить за нее. А ты-то зачем?

— Тебя могли убить, могли посадить. Я не мог этого допустить. И не хотел, чтоб ты брал такой грех на душу. Лучше я… А ты, сынок, живи чистым…

— А эсбэшник твой? Он-то как на такое подписался?

— А что ему? Больше, меньше, без разницы. Так удивлен? А ты думаешь, чем он в девяностых промышлял?

Да плевать мне на прошлое Юры, чем бы он там ни занимался. Я хотел всё сделать сам!

— Всё равно ты не должен был.

Я должен был с ними разобраться, а не ты и не твой Юра. Своими руками хотел за неё…

— Ты ей нужен живой, — тяжело выдохнул отец. — Ты для нее можешь сделать гораздо больше, если просто будешь рядом…

Я кивнул, заставил себя кивнуть, пусть думает, что сделал всё верно. Это ему важно. Пусть считает, что я его простил. Хотя я и правда его простил, от разъедавшего гнева ничего не осталось. Да, он снова влез, самовольно вмешался, но будь я на его месте, не факт, что поступил бы иначе.