Как это выразишь? Наверное, весь наш коллектив стал для меня чем-то вроде второй семьи. Даже, я бы сказал, первой. Вот и Света сегодня Никиту Егоровича вовсе не для красного словца отцом назвала. Здорово сплотились мы на этой странной работе.

— Вы все-таки еще подумайте, Никита Егорович. Отпуск возьмите на свадьбу, потом больничный. Отдохнете, развеетесь. И вернетесь на службу. Что вам дома делать?

— Эх… Знал бы ты, что мы будем делать, — крякнул Горохов, мечтательно закатив глаза, таким счастливым я его давно не видел. — Ну, пожалуй, ты прав. Пока амуры в голове, не могу соображать дельно. Возьму отпуск, а дальше видно будет. И кстати, — Никита Егорович понизил голос, хотя на крыльце никого не было. — Скажу тебе по секрету, в Москве документы готовят тебе на квартиру.

— Какую еще квартиру? — опешил я.

— Ясно, какую. В качестве поощрения за заслуги перед отечеством, так сказать, тебе целую двушку выделяют. Несмотря на то, что ты не женат. Только — я ничего не говорил. Генерал сам лично хочет ордер тебе вручить. Торжественно и чинно, так сказать.

— Ого, — озадаченно почесал я затылок. — Хорошая новость.

— А то! Не все же тебе по общагам мыкаться. Заслужил. Будет куда жену привести, — Горохов многозначительно кивнул в сторону ресторана и по-молодецки пульнул щелбаном бычок за крыльцо."

"Мы вошли внутрь. Следующим тост сказал я. Высказался коротко, поглядывая на шефа:

— За то, чтобы мы проработали все вместе как можно дольше.

Потом встал Погодин. Он ратовал за предстоящие командировки, и чтобы они случились непременно на юге, на берегу Черного моря. Ведь скоро лето, а мерзкие маньяки почему-то там нам до сих пор не попадались. Значит, по законам вероятности, уже вполне пора. Мы посмеялись и заставили лезть на бочку Каткова.

Алексей раскраснелся, долго раздувал щеки и, наконец, выдал:

— Друзья! Как же я вас всех люблю!

Мы ответили аплодисментами, а после встала Света. Она покосилась на меня и тихо проговорила:

— А у меня новость…

— Какая? — воскликнули мы в голос.

— Я развожусь…

— Сочувствую, — брякнул Погодин, а мне захотелось залепить на радостях ему подзатыльник, чтобы чушь не молол.

— Сочувствия не требуется, — широко улыбнулась Света. — Выпьем за новую жизнь.

Мы еще сидели и выпивали. Болтали. Вспомнили совместные приключения, а я под столом потянул Свету за рукав:

— Покурим?

— Ты же не куришь? — сверкнула она жемчужинками зубов, но послушно встала из-за стола и взяла меня под руку.

Мы удалились по-английски, пока наша компашка гоготала, слушая очередную байку от шефа — конечно же, про армию.

В узком коридоре вдвоём не пройти. Но Света не выпустила мою руку. Лишь теснее прижалась. Я остановился и развернул ее к себе. Покрыл ее лицо и тонкую шейку поцелуями.