Не возражаю, схватив рюкзак, быстро прохожу внутрь и уже через несколько секунд скрываюсь за дверью предоставленной мне комнаты. С момента моего ухода в ней ничего не поменялось, даже купюры, оставленные мною на кровати, лежат на том же самом месте.

Вздохнув, ставлю рюкзак на пол, и лишь открыв, его понимаю, что вещи в нем тоже пострадали от проливного дождя. Все, за исключением нижнего белья и документов, хранившихся в полиэтиленовых пакетах, промокло насквозь. Там и так вещей не много было, а теперь, у мне и вовсе не во что переодеться."

"Пока стою, коршуном нависая над пострадавшими вещами, раздается стук в дверь, а следом, не дожидаясь разрешения, входит Марк.

И, возможно, в другой ситуации, я бы ему что-то предъявила, но это его квартира, а меня тут вообще быть не должно. И зачем, спрашивается, уходила, если вернули меня сюда меньше, чем за час.

— Держи, — обращает на себя мое внимание парень, протягивая мне какую-то одежду. — Это костюм сестры, вы с ней одной комплекции.

Машинально беру из его рук протянутые мне вещи.

— Твои, я так понимаю, промокли, — он не спрашивает, утверждает, кивая на рюкзак.

— Промокли, — подтверждаю.

— Переодевайся, я заброшу все в машинку, — произносит, и как ни в чем не бывало продолжает стоять, словно не понимая, что при нем я раздеваться не буду.

— Я… ты не мог бы выйти?

— Зачем? — удивляется вполне естественно, и расплывается в какой-то хитрой улыбочке. — Стесняешься? — подходит ближе, вынуждая меня отступить.

Правда, отступать долго не получается, потому что уже через несколько секунд, я упираюсь спиной в стоящий позади шкаф, загнав себя в тупик.

А Марк, скалясь, словно зверюга, загнавший жертву в ловушку, нависает сверху, ставит руки по обе стороны от меня, пугая до чертиков. Зрачки напротив как-то неестественно расширяются, словно парень что-то запрещенное принял. И снова этот хищный взгляд, совершенно неуместный и вынуждающий меня дрожать, как осиновый лист, не столько от холода, сколько от страха.

— Ты обещал, что…

— Что обещал? — скалится еще сильнее, зубы белые обнажает. — Чего ты боишься, Еся, что приставать начну? — наклоняется ближе к моему лицу, обдавая висок горячим дыханием.

Я ответить ничего не успеваю, да что там, даже среагировать не успеваю, когда внезапно мужские руки перемещаются на мою талию, заключают в плен и притягивают к крепкому, неестественно горячему телу.

— Что ты…— упираюсь ладонями в грудь, силясь выбраться из капкана, в который так глупо попала. Чувствую, как паника, противными скользкими щупальцами подступает к горлу, сдавливая его, оплетая вокруг, препятствуя каждому последующему вздоху.