У нас в семье все с придурью, и ничего, своего выбора никто не стыдился. Отец там чего-то накосячил в самом начале, правда, Демьян видимо в него."

"А я — нет, я на чужих ошибках учиться умею. Вот научился, настолько, что судьба — а теперь хочешь не хочешь в нее поверишь — мне мою мышку на блюдечке преподнесла. Я идиот что ли, от такого подарка отказываться?

Я и не отказался, только как мне ей теперь объяснить, как правду рассказать, да так, чтобы поверила. Потому что я бы на ее месте не поверил. Послушать со стороны — бред какой-то.

Вздыхаю, оставляю мышку одну, и иду в кухню, потому что стоять под дверью ее спальни в крайне возбужденном состоянии — плохая идея, очень плохая.

Улыбаюсь, вспоминая взгляд испуганный, ротик полураскрытый, я свихнусь, просто свихнусь, если и дальше буду просто смотреть, и ничего не предпринимать. Она меня за этот чертов месяц почти с ума свела, а теперь, когда она в моем доме, в моих руках, я и подавно крышей поеду.

В кухне первым делом иду к чайнику. Чудо это маленькое согреть необходимо просто. По-хорошему бы затолкать ее в теплый, даже горячий душ, и самому туда вместе с ней забраться.

Но так нельзя, пока нельзя, потому что маленькая трусливая мышка ко всему прочему девочка не тронутая. Хорошая девочка, которую только предстоит развратить и научить… Ох… Я научу.

Чувствую себя извращенцем полным, и при этом лыбу давлю довольную.

Завариваю полный чайник чая. Из холодильника достаю лимон, промываю под холодной водой и, нарезав на дольки, кладу их в кружку, засыпаю сахаром, давлю, выдавливая сок, и отправляю всю эту смесь в чайник.

К мышке возвращаюсь не меньше, чем через десять минут с горячим чаем и большой кружкой.

Стучу в дверь, понимая, что надо, пожалуй, учиться держать себя в руках, но как только мышка открывает и предстает передо мной в Дарькином костюме, я едва ли не роняю горячий чайник на пол, вместе с собственной, отвисшей нижней челюстью. Сестренка моя не то, чтобы модница, но со вкусом у нее все в порядке было, однако мышка… Мышка в этом чертовом бежевом костюме — космос. Он словно для нее куплен был. И я практически пускаю слюни, рассматривая Есю, и каждый изгиб ее тела. Трикотажная ткань идеально обтягивает грудь, тонкую талию и округлые бедра. И зачем только прячет все это под каким-то дебильным, мешковатым свитером, нагоняющем бесконечную тоску и депрессию.

— Все в порядке? — мышка подает голос, и только тогда я понимаю, что все это время, как дебил последний, пялюсь на нее в упор.

Прочищаю горло, и мотнув головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, просто делаю шаг внутрь, вынуждая мышку отойти в сторону. Подхожу к стоящему в углу у стены столу, ставлю чайник с кружкой на гладкую, лакированную поверхность.