Можно было даже предположить, что она девственница, однако же Сазонов знал различия. Да и не всегда зажатость — показатель. Он видал пару раз девственниц, ведущих себя как шлюхи. Так что тут зависит больше от самой женщины, от её характера и предыдущего опыта. А у Морозовой, судя по всему, этот опыт был не из лучших. И Сазонову хотелось верить, что он это сможет изменить.

— Мог бы и жалюзи прикрыть, тебя же видно через шторы, — услышал он ещё хрипловатый голос сзади.

— Боишься, что соседи о тебе подумают? — усмехнулся Кирилл, намазывая варенье на печенье.

Дарья стояла в дверях кухни, до самого носа завернувшись в халат. На щеках ещё алел румянец, волосы растрёпаны, в глазах пьяный блеск. А ещё она улыбалась. Смущённо, сдержанно, но тепло и очаровательно. Когда Кирилл развернулся, чтобы поцеловать её, Морозова отвела глаза от его обнажённого тела.

Его это позабавило. Кирилл нежно прикоснулся к её губам своими, а потом прошептал прямо в ухо, вызвав у девушки лёгкий вздох:

— Надену штаны, пока ты совсем не сгорела от смущения.

Дарья осталась на кухне заканчивать готовить чай, а Сазонов вернулся в комнату, где они только что занимались сексом. Картина была занимательной: вещи на полу, подушки, обычно аккуратно разложенные на софе, разбросаны, на тумбочке опрокинут торшер. Для Морозовой, так рьяно любящей порядок, это, наверное, катастрофа квартирного масштаба. Кирилл улыбнулся и стал натягивать штаны. Он заметил, что за последние десять минут улыбнулся уже большее количество раз, наверное, чем за последнюю неделю. И это показалось ему таким прекрасным, что в груди разлилось нежное волнующее чувство к той, мысли о которой вызывали эти улыбки.

Чай пили почти в молчании. Его нельзя было назвать тяжёлым или каким-то гнетущим. Нет, оно было скорее спокойным. Обоим нужно было осознать произошедшее, свыкнуться с мыслью, что теперь они стали по-настоящему близки.

Кириллу нравилось наблюдать за Морозовой. Её глаза сияли, но она их то и дело опускала, а на губах появлялась лёгкая полуулыбка, заставляя щёки играть ямочками. Это было так мило и трепетно, что у Сазонова в груди становилось тепло не только от горячего чая. Она так аккуратно подносила чашку к губам, так сладко облизнула пальчик, случайно запачканный в варенье. У Сазонова от этой картины сразу очень возбуждающие мысли начали лезть в голову. Но не всё сразу — говорил он себе.

— Красивая татуировка, — прервала молчание Морозова, указывая на вытянутое рисованное перо, растянувшееся от ключицы до середины груди. — Что она означает?

— Сейчас татуировки делают просто так, не особо придавая им значения, — Кирилл пожал плечами. — Наверное, оно означает лёгкость.