Кирилл глубоко вздохнул и прижался губами ко лбу девочки.

Дарья плакала молча. Она не могла, просто не имела права сейчас что-то говорить. Она лишила его столького! Первого взгляда, первой улыбки, первой бессонной ночи. Он не простит. Она сама себя не простит.

— Собирайся, — Сазонов посмотрел на Дашу. — У тебя два часа.

— Но… — не веря в услышанное, Дарья подняла на Кирилла изумлённый взгляд.

— Когда ты уже перестанешь спорить со мной. Мы едем домой. Я и так слишком много пропустил. Сколько ей? Пять месяцев?

— Пять с половиной.

Простил. Не сразу, не быстро, но простил. И в институт поступил, и в спорт вернулся, и к делам отца приобщился. Но домой всегда спешил, изнывал без своей любимой жены и маленькой дочери. А той только и подавай мужского внимания: ни деда, ни отца от себя ни на шаг вечером не отпускает, а стоит заглянуть к ним в гости Левищеву — пиши пропало. В такие минуты, когда малышка терзает Костика, Кирилл обнимает жену, втягивая носом её особенный запах и просто наслаждается душевным покоем. Да, они прошли через многое, но это кудрявое чудо, дёргающее за уши лучшего друга, стоит того и даже большего."