— Слышь, а правда, что твой дружбан перестал с аристократкой ине собирается на ней жениться? — ухмыльнулся один из парней. — Нормально у тебя друган устроился!

Тихон сжал вторую руку, игнорируя боль:

— Чё, какие-то проблемы? — процедил он сквозь зубы, делая шаг вперёд.

Неожиданно ухмылки на лицах парней сменились испугом. Они попятились, бормоча:

— Да нет, нет, никаких проблем…

— Мы это… просто спросили…

— Мы пойдём, наверное…

Они почти бегом скрылись в темноте. А Тихон вдруг почувствовал за спиной чьё-то тяжёлое дыхание. Что-то большое стояло прямо позади него.

Сердце пропустило удар. Он с трудом сглотнул и начал медленно поворачиваться…

* * *Глава 14

Я смотрел на артефакт — проходить проверку нельзя. Это конец всему. Единственный выход — тянуть время, использовать любые работающие методы. В голове тут же возникла идея.

— Я требую адвоката, — произнёс я ровным голосом.

По аудитории прокатился возмущённый гул. Шелестов расплылся в торжествующей улыбке, его хвост качнулся из стороны в сторону:

— Что, граф, снова пытаетесь юлить?

— Нет, — я пожал плечами с деланным равнодушием. — Просто что это за проверка такая публичная?

— Это дело касается студентов академии, — отрезал Лавр Петрович.

— Поэтому они будут свидетелями.

— Простите, но так дела не делают, — мой голос стал жёстче, в нём прорезались стальные нотки. — Я не знаю, какие вопросы вы собираетесь задавать. Возможно, они не будут касаться проблемы, которая возникла. Поэтому я хочу быть уверен, что мои права не нарушены и все условности соблюдены, если вы настаиваете на таком публичном формате узнавания правды. — Я сделал паузу. — Тем более, мне до сих пор не предоставили никаких доказательств моей вины.

Кроме слов, что есть свидетель. Хотелось бы его увидеть.

Сдаваться я не собирался. Каждая секунда была на вес золота. Требовалось время придумать выход, найти лазейку, избежать проверки артефактом.

— Трус! — выкрикнул кто-то из задних рядов.

— Если невиновен, чего боишься проверки? — поддержал другой голос.

— Точно виновен! — подхватила Екатерина Долгорукая. — Невиновный бы не стал отпираться!

Крики нарастали как снежный ком. Студенты вскакивали с мест, размахивали руками. Шелестов стоял, упиваясь всеобщим негодованием.

Его глаза блестели от удовольствия. Видимо он решил, что наконец-то загнал меня в угол. Ещё посмтрим.

Я сохранял абсолютное спокойствие. Лицо застыло бесстрастной маской — ни один мускул не дрогнул в ответ на обвинения. Если кто-то решил, что общественное мнение заставит меня согласиться, они сильно просчитались. Я видел и не такое давление. Пусть кричат.

Внезапно сквозь поток выкриков пробился неуверенный голос. Сначала его было едва слышно за общим гулом возмущения. Как всплеск волны среди шторма.