— Итак? — я повернулся к Шелестову, стараясь говорить спокойно и с достоинством. — Если меня не подводит память, у следователей это называется алиби. Получается, у меня оно есть. Какие ещё вопросы?

Лицо проректора перекосила гримаса, в которой смешались злость и досада. Его хвост дёрнулся, словно от удара хлыстом. По аудитории уже расползались новые шепотки:

— Надо же, тихоня Старообрядцева, а туда же…

— Как думаете, давно у них?

— Орлов-то, оказывается, к девушкам по ночам ходит…

— Прямо в академии! Какой позор…

— Разве так себя ведут аристократы?

— А она-то, она! Сама призналась, бесстыдница…

От Ольги начали демонстративно отодвигаться.

Девушки, ещё утром считавшие её своей подругой, отводили глаза. Даже старосты других кружков, обычно здоровавшиеся с ней, делали вид, что не замечают.

Шелестов открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но передумал. Его лицо приобрело кислое выражение, словно он откусил лимон.

— Не ожидал от вас такого, Орлов, — процедил он сквозь зубы и направился к выходу, его спутники поспешно подхватили артефакт.

Я с облегчением выдохнул, проводив взглядом артефакт. Ольга вышла следом, гордо расправив плечи.

Она держалась с таким достоинством, словно не её только что заклеймили позором.

Ко мне подошла Лидия. В её глазах читалось такое презрение, что воздух, казалось, стал холоднее:

— Не ожидала от вас такого поступка, — процедила она сквозь зубы. — И это наш глава кружка… — она покачала головой. — Вы нас всех подвели. Теперь над нами будет смеяться вся академия.

Люди расходились и, бросая на меня косые взгляды, перешёптывались. Кто-то хихикал, прикрывая рот ладонью, кто-то качал головой с осуждением. Я уже представлял, как эти слухи расползутся по всей академии.

К вечеру не останется ни одного человека, кто бы не знал эту историю.

Тяжёлая рука легла мне на плечо:

— Ну что, Кирилл, когда свадьба? — в голосе Волкова звучала странная смесь иронии и серьёзности.

— Что? — я не сразу понял смысл вопроса, всё ещё погружённый в свои мысли.

— Свадьба, — терпеливо повторил Владимир. — Ты же обесчестил аристократку, теперь обязан на ней жениться. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Ты же это сделаешь? Правильно?

Я молча кивнул, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

День превращался в какой-то абсурдный фарс.

— Я тебя не осуждаю, — Волков пожал плечами с философским видом. — Главное — отвечать за свои поступки. Любовь, страсть, все дела, — он усмехнулся. — Молодость."

"Я выдавил кривую улыбку. Казалось, уже хуже и быть не может, но судьба продолжала подкидывать сюрпризы. Сначала Череп со стройкой и последствиями, подготовка клиники и нападение на неё, теперь это…

Оставшись в аудитории в одиночестве, я пытался переварить произошедшее. Так и простоял тридцать минут.