Малефисенте к тому времени было уже четыре года, и она все еще выглядела тощей и угловатой – ничего общего с гладенькими, пухленькими, розовощекими малышками-феями, которые порхали по Стране эльфов и фей как толстенькие шмели, опыляя цветы мерцающей волшебной пыльцой. По сравнению с этими феями Малефисента казалась больной – слишком худая, слишком зеленая, со слишком острым изможденным личиком. Да еще рога – эти ужасные рога! – придававшие ей особенно зловещий вид. Но Легендарная увидела в ней то, чего не хотели видеть феи, – брошенную маленькую девочку, которой так не хватало любви.

– Что ты делаешь здесь, в этом старом дереве, дитя? Где твои родители? – спросила Легендарная.

Девочка не ответила. До сих пор она общалась с одними только воронами и не привыкла разговаривать с себе подобными. Сказать по правде, она была уверена, что с ней вообще заговорили впервые. Лицо у незнакомки было доброе, но Малефисента избегала смотреть ей в глаза – очень уж это было непривычно. Тем более что эта невесть откуда взявшаяся женщина смотрела на нее с участием и лаской, чего с девочкой еще не случалось. Как правило, феи при взгляде на нее морщили носики и отворачивались – если вообще удостаивали ее взглядом.

– Говори же, дитя! Кто ты такая? – продолжала настойчиво расспрашивать Нянюшка.

Малефисента попыталась ответить, но не смогла. С ее губ сорвался лишь режущий ухо хриплый крик, похожий на карканье."

"«Боги мои, бедняжка никогда не пользовалась своим голосом! Ни разу! Она даже плакать не умеет», – от этой мысли у Нянюшки болезненно сжалось сердце.

Малефисента и сама не знала, что обладает голосом. До сих пор он был ей не очень-то нужен – вороны говорили с ней на своем языке и легко понимали ее без слов.

Легендарная сразу поняла, в чем трудность, и легко взмахнула рукой, придав маленькой зеленой фее храбрости заговорить.

– Ну же, теперь ответь мне, моя милая, – подбодрила она малышку.

– Здравст…вуй.

Ломкий, сдавленный голос Малефисенты напоминал лягушачье кваканье, однако это были ее первые в жизни слова! Новообретенная способность пугала ее, и в то же время ей стало радостно.

– Ну-ка-ну-ка, для начала очень неплохо, моя милая! А как тебя зовут?

– Они... называют меня... Малефисента.

– Кто называет тебя так, моя милая? Вороны?

Малефисента медленно покачала головой:

– Нет. Они. Феи.

– Да неужто? – Нянюшка прекрасно понимала, почему ее сестра и прочие феи дали девочке имя Малефисента. И ее сразу же охватил гнев. Постаравшись, чтобы девочка никак этого не заметила, она снова улыбнулась ей. – А почему, позволь спросить, ты здесь совсем одна? – продолжала расспрашивать она.