Теперь она искренне не могла решить, что хуже: провести все свои дни в стране снов или жить в реальном мире, где все только и делали, что обманывали ее.

– А мы знаем. Мы знаем, что хуже, – раздался в ее комнате чей-то голос.

Аврора резко повернулась в одну, потом в другую сторону, всматриваясь в зеркала и не понимая, кто это с ней заговорил.

– Мы здесь, принцесса. Или лучше называть тебя Роза?

Аврора снова завертелась на месте, пока не заметила, что из одного зеркала справа на нее смотрит очень странная на вид женщина в ярко-красном платье с очень широкой юбкой и туго затянутой тонкой талией. Из-под подола виднелись чуть выступающие остроносые башмачки. Аврора и сама не могла бы объяснить, почему эти башмачки вдруг нагнали на нее такую жуть – словно под кроваво-красной завесой притаились две какие-то скользкие ползучие твари. Аврора поспешно напомнила себе, что здесь, в мире сновидений, не стоит слишком уж давать волю своему воображению. Но все в этой женщине настораживало, казалось каким-то неправильным, непропорциональным, даже искусственным: слишком бледная кожа, слишком большие выпуклые глаза, черные- пречерные волосы, маленький ярко-алый ротик. Пока Аврора разглядывала незнакомку, удивляясь ее кукольному облику, в зеркалах по обеим сторонам от нее возникли еще две женщины, точно такие же.

– Да-да, нас трое! – пропела вся троица в один голос.

– Это просто сон, – уверенно сказала себе Аврора. – Эти женщины не могут быть настоящими.

– О, принцесса, мы самые настоящие, – возразила первая женщина.

– Добро пожаловать в страну снов, малышка, – прощебетала вторая.

– Да-да, мы искали тебя, – прибавила третья.

– Малефисента будет очень-очень рада, что мы тебя нашли, – сказали они хором и захихикали так, что у Авроры от их смешков зябко сжалось сердце.

Глава 5

Воронов выкормыш"

"Пока Нянюшка и Цирцея наблюдали за приближением Малефисенты к королевству, Нянюшкины мысли как-то сами собой перешли к давно забытым воспоминаниям – тем, которые она предпочитала хранить в самых недоступных уголках своего разума. Но сейчас с ней происходило нечто необъяснимое. Чем ближе подступала темная фея к замку, тем сильнее оживлялась Нянюшкина память. Процесс оказался болезненным – ведь воспоминания эти принадлежали не только самой Нянюшке, но и Малефисенте тоже. Сейчас Нянюшка скорее негодовала, что ей дан этот талант – умение читать мысли и улавливать чувства тех, кто ей небезразличен. Она уже почти жалела, что не может вернуться к тем временам, когда она саму себя считала просто нянькой Тьюлип, ничего не зная ни о своей силе, ни о своем прошлом, ни о своей великой любви к Малефисенте.