– Слушай, Истомин, перезвони мне немедленно! – бормотала я в коммуникатор, поднимаясь по мраморной лестнице на второй этаж. – Мне нечеловечески страшно. Везде мерещится этот с самострелом. Я даже угнала отцовскую «Чайку». Вокруг творится ужасное. Позвони через минуту и скажи, что я все придумала! Слышишь? Ну, все. Пока.

В приемной царила непривычная тишина. Красавица Лори в ослепительной ярко-красной блузке с деятельным видом стучала двумя пальцами по клавиатуре лэптопа. Опасливо покосившись на дубовую дверь в кабинет большого начальника, я прошмыгнула в коридор к своей рабочей каморке. В длинном проходе не было ни души, только раздавались приглушенные голоса трудолюбивых клерков да звонки зеркальных коммуникаторов. Дверь в захламленную комнатенку оказалась наглухо заперта. Пришлось вернуться в приемную к Лори, у которой хранились ключи.

– Истомина, – она подняла голову и скользнула по мне ленивым взором, – твой страшненький подходил… Ну, этот, в толстых очках…

– Здышко? – подсказала я.

– Ага. – Лори надула большой розовый пузырь из жевательной смолы."

"– А где он сейчас? У начальника? – Я скосила глаза на дубовую дверь, и колени меленько задрожали.

– Не-а, – протянула секретарь, поправив блузочку. – На склад пошел. Сказал, чтобы ты присоединялась.

– Из-за крови пошел? – заговорщическим шепотом уточнила я, чувствуя себя аггелом перед повешением.

– Может, из-за крови, – встряхнула густой шевелюрой Лори, – но я думаю, по глупости. В твердой памяти в этот склеп никто не полезет!

– Придется полезть. – Тяжело вздохнув, я плюхнула на секретарский стол пальто и ридикюль: – Пусть у тебя побудут.

– Ладно. – Лори без интереса пожала плечами и пальчиком отодвинула мои вещи на самый край.

Пахнущий сыростью и землей склад затопил молочно-белый туман, густо стелившийся по каменному полу. Подвижные клубы скрывали нижние полки стеллажей и превращали подземелье в сказочную лабораторию сумасшедшего алхимика.

– Здышко! Ждана! – позвала я.

Эхо подхватило имена, разнесло их по бесконечному помещению. Ответа не последовало. Тишину нарушали лишь шорохи крыс и неясные шепотки. Никаких громогласных воплей большого начальника, от мощи которых раскачивались бы светильники, не звучало. Признаться, после тревожного звонка Здышко меня даже охватило необъяснимое разочарование.

Пугливо оглядываясь через плечо, я направилась к стеллажу, разгромленному нами накануне. В густом тумане не было видно ног, но под подошвами захрустели осколки. На полках по-прежнему лежали перевернутые пустые и разбитые бутыли. Похоже, никто здесь не удосужился прибраться…

Или погром еще не обнаружили.

Сердце подскочило к самому горлу. Недолго думая я развернулась и бросилась наутек сквозь туман.