– Птаха, я его предупреждал, – с ехидной улыбочкой протянул тот, разводя руками.

– Он выглядит смелым парнем, – выглянул из-за плеча Богдана отец, с довольным видом жующий конфискованную со сковороды котлету. – И его почему-то знают в Ратуше.

– О да… – пробормотала я.

Хохотнув, брат дружески обнял меня за плечи. Вместе мы следили, как гость очаровывает наше неспокойное суетливое семейство Истоминых, которому давно требовалась встряска в лице интеллигентного аггела, и никто в доме не догадывался, что в обычные дни преподаватель истории прячет под одеждой заряженный боевыми шарами самострел. Узнай отец, его бы удар хватил.

В моей новой жизни имелась лишь одна неприятная сторона – отсутствие праздников, выходных и возможности выключить зеркальный коммуникатор. Связной команды не имел права находиться вне зоны доступа.

Вот и сейчас в самом эпицентре бушующего семейного урагана аппаратик тренькнул в кармане юбки, требуя внимания. Я поспешно вытащила коммуникатор. На просветлевшем зеркальце отразилась яркая фотография медленно вращающегося вокруг своей оси хрустального яблока с маленьким металлическим листиком на веточке-закорючке. Ниже шел четкий приказ: «Птаха, срочно приезжай в присутствие, проявилось «Яблоко раздора». Венцеслав»."