Он смерил внимательным, словно в первый раз видит, взглядом ее тонкую фигуру. Высокая, изящная, с тонкими чертами лицо, большие, почти черные глаза, узкий пухлый рот, густые темные волосы по плечам. Всем, кроме рта и длины волос — вылитый Андрей. И характер, похоже, тот же…

— Ну что, бежим? — она демонстративно бодра.

— Бежим, только пиджак возьму.

Подниматься по лестнице было неудобно. Эрекция, чтоб ее. Завелся же. Ему, с его деньгами, в его возрасте и при его положении — завестись вхолостую? Потому что сопливая малолетка, которую он знал с рождения, решила поиграть с ним в какие-то глупые детские игры? Дурдом.

Так, Дина, что с тобой происходит? Собираешься сорваться с крючка? Нет, девочка моя, не выйдет. Это взрослый мир. Тут взрослые дяди играют во взрослые игры. И тебе лучше быть послушной девочкой.

***

— Алла Максимовна, здравствуйте!

— Диночка, девочка моя, здравствуй!

Ее щека мягка как крыло бабочки, от волос сладко пахнет «Climat», которые Дина подарила своей преподавательнице на последний Новый год, и шаль на плечах тонка.

— Как ты? — в пыльные окна бьет солнце, а в кабинете пахнет корицей и лимоном.

— Все хорошо, спасибо, — улыбается Дина. — Забежала на секундочку, поздороваться.

— Как идет работа над сценарием?

— Ой. Панирую заняться вплотную летом! — деланно беспечно отмахивается Дина. — Сейчас сессия на носу.

— Дина…

Голос Аллы Максимовны тих, почти беззвучен, но оказывает гипнотическое действие. Дина перестает фальшиво улыбаться и сочиться оптимизмом. Зябко обнимает себя за плечи."

"— Игорь вернулся.

— Девочка моя… — кисти шали прошелестели по столу, когда Алла Максимовна обняла Дину. И девушка доверчиво прижалась к ее плечу. — Может быть…

— Я справляюсь, — потом выдохнув и тверже. — Я, правда, справляюсь. И справлюсь. Все нормально.

Они еще поговорил о пустяках, а потом Дина убежала на занятия, а Алла Максимовна вернулась к остывшему чаю и плану лекций. Когда тебе за семьдесят, много ли ты можешь? А сердце болит, так болит за эту чудесную девочку.

***

— Ну, Диночка, не будь букой… — уже немного шершавая щека трется о тонкую девичью шею. Дина наклоняет голову, поводит плечами — изо всех сил дает понять, как ей это неприятно. Втуне. Он игнорирует.

— Игорь, я же тебе сказала… — приходится все-таки говорить.

— Ты соврала, — мужские губы оставляют влажный след на шее, под ухом. А руки вдруг накрывают маленькие твердые груди. Сжимают. — Соврала, негодная девчонка…

— Игорь, пожалуйста, — всхлипывает и пытается судорожно подавить невесть откуда взявшуюся панику. Он это тоже чувствует. Опускает руки, разворачивает за плечи лицом к себе.

— Дина, девочка моя, в чем дело? — голос тихий и будто мягкий, но темные глаза смотрят цепко. Безжалостно.

— Ни в чем.

Так я тебе и поверил.