Он понимал, что, вероятнее всего, попадет в ловушку, но не осмеливался подвергать опасности жизни Беттины и ребенка, который к этому времени уже, конечно, появился на свет. Жюль передал предупреждение Бастиды. Не оставалось иного выбора, кроме как идти одному.

Тристан добрался до уединенного особняка почти на закате. Он медленно подошел к двери и, заметив закрытые ставни, решил, что старик неправильно указал дорогу. Дом казался необитаемым, но когда Тристан толкнул дверь, она легко открылась. Оказавшись в уютной, хорошо освещенной зале, он быстро огляделся, ожидая нападения, но комната была пустой и странно тихой. Шаги гулко отдавались на мраморном полированном полу.

– Выходи, Бастида! – гневно крикнул Тристан, и через мгновение оказался лицом к лицу с врагом, который столько лет преследовал его в ночных кошмарах."

"Прошло почти пятнадцать лет с тех пор, как он в последний раз видел этого человека.

Бастида почти совсем не изменился, разве только чуть похудел да на лице прибавилось морщин.

– Значит, мы наконец встретились, Тристан, – небрежно бросил дон Мигель, вынимая из ножен шпагу; в другой руке блестел клинок.

– Ты узнал меня? – спросил Тристан, в свою очередь, стиснув эфес шпаги. Но Бастида недоуменно пожал плечами.

– Нет, просто видел тебя в городе и слышал, как кто-то окликнул тебя. Собственно, знай я твою фамилию, может…

– Это ничего бы не изменило, Бастида, – резко оборвал Тристан. – Где Беттина?

– Там, – ответил дон Мигель, показывая на открытую дверь.

– А мой ребенок?

– Шлюха сейчас рожает ублюдка! – жестоко ухмыльнулся Бастида.

Побледнев, Тристан рванулся к комнате Беттины, но дорогу преградил испанец.

Тристан выхватил шпагу и отступил; Бастида, злобно улыбаясь, последовал его примеру.

– Беттина! Беттина, как ты? – позвал Тристан.

– Все хорошо! Не волнуйся за меня.

При звуках любимого голоса Тристан облегченно вздохнул и, не слыша криков, решил, что роды только начались и времени еще много.

Дон Мигель оценивающе усмехнулся и покачал головой.

– У девчонки больше присутствия духа, чем я предполагал. Жаль только, что ты не доживешь до свидания с ней.

– Посмотрим, кто увидит свет утра, – ответил Тристан, вставая в боевую позицию.

Но дон Мигель не пошевелился. Он стоял спокойно, скрестив руки на груди; острие шпаги показывало в потолок.

– Послушайте, прежде чем мы начнем, вы должны осветить мою память: а вдруг все эти годы вы искали вовсе не меня. Кто-то мог назваться моим именем…

– Возможно, – перебил Тристан, опуская шпагу, – но я узнал твое имя в ту проклятую ночь, когда ты вошел в мою жизнь и черты этого гнусного лица навеки запечатлелись в памяти. Ты почти не изменился, Бастида!

– Но я не помню тебя, – спокойно ответил испанец.

Тристан сделал шаг вперед, коснулся щеки.