– Не припоминаешь эту рану, которую нанес двенадцатилетнему мальчишке?

Дон Мигель медленно покачал головой.

– Я на многих оставил свою метку.

– Ты ему сказал тогда, раскроив щеку острием шпаги: «Это научит тебя никогда не нападать на тех, кто сильнее. Твой отец – всего-навсего жалкий рыбак, и ты вечно будешь отребьем, недостойным скрестить шпагу с дворянином». Я не забыл этих слов, Бастида, и, как видишь, ты оказался плохим пророком! Теперь посмотрим, кто возьмет верх!

– В юности я часто говорил подобные вещи, – согласился Бастида, – но неужели только из-за шрама ты преследовал меня всю жизнь?

– Значит, совсем не знаешь меня? – закипая гневом, переспросил Тристан.

– Нет. Ни твое имя, ни твое лицо ничего не говорят мне.

– Тогда расскажу, что случилось в ту ночь – все события так свежи в памяти, будто это произошло вчера, а не пятнадцать лет тому назад. Ты и твои благородные друзья напали на маленький рыбачий поселок на юге Франции. Почти все мужчины были в море, но вы сразу же убили оставшихся, тех, кто пытался защитить свои дома и семьи, а потом набросились на женщин. Отец этой ночью оставался дома и погиб от твоей шпаги, Бастида. Я видел из окна, как ты убивал его! Мать заставила меня спрятаться под кровать, но я наблюдал, как вы с дружками, такими же дворянами по рождению, богатыми и знатными, насиловали беззащитную женщину. Ты убил мою мать и плюнул на ее безжизненное тело. Я выбрался на улицу и побежал за тобой, попытался отомстить за поруганную честь матери и гибель отца. Вот тогда ты ранил меня и, пинком отшвырнув на землю, ушел, насвистывая. Теперь знаешь, почему я поклялся найти тебя и прикончить! Ты совершил ошибку, когда, убив моих родителей, оставил меня в живых! – процедил Тристан; голубые глаза сверкали как ледяные осколки. – Теперь наконец они будут отомщены!

– Или ты отправишься вслед за ними! – небрежно бросил дон Мигель.

– Так ты вспомнил меня?

– Подобных историй я сам могу тебе рассказать хоть сотню! Такие вещи случаются при каждом набеге. Ты не оставил следа в моей памяти, но смутно припоминаю, что пришлось убить какую-то светловолосую женщину, когда та кинулась на меня с ножом. Сознаюсь, я вел греховную жизнь, но какая же между нами разница? – скривив губы, осведомился испанец. – Разве ты не взял силой Беттину Верлен?

– Может, это и правда, но я не убивал мужа Беттины, не делил ее с командой и не прикончил ее после. Беттина жила у меня, она мать моего ребенка и станет моей женой.

– Весьма похвально! – презрительно расхохотался дон Мигель. – Но если намереваешься помериться силами со мной, девчонка никогда не будет твоей. Может, я вел, как уже сказано, беспутную жизнь, но не собираюсь расставаться с ней сегодня.