Сейчас мы остановили преждевременную родовую деятельность, но если продолжите в том же духе, то в следующий раз все может закончится плачевно.

— Думаете, дело во мне?

— Думаете, в ком-то другом? — парирует она, — Когда мужчинам рады, не просят врача ограничить контакты.

Почему-то царапает."

"— Даже так, — задумчиво постукиваю пальцами по столу, — когда только успела…

Ответ мне не нравится:

— Еще до того, как вы здесь появились. И я впервые ее вижу в таком взвинченном состоянии, как сегодня. Вывод напрашивается сам собой, как думаете?

— Я думаю, кто-то слишком много на себя берет и судит о том, что его не касается.

— Вы правы. Я перешла черту. Ваши взаимоотношения мне не интересны. Меня волнует только состояние пациентки и здоровье ребенка. Поэтому прошу меня простить, — извиняется, но без тени раскаяния, — и настоятельно рекомендую отложить все травмирующие и неприятные разговоры на потом. Светлане осталось доходить шесть недель. Это крайне непростое время для женщины. Она очень уязвима и стоит на пороге нового этапа свой жизни. Если нет возможности оказать поддержку, то постарайтесь просто не добавлять проблем.

Вы же понимаете, что настоящий мужчина не тот, кто стучит кулаком по столу и гнет свою линию.

Я привык гнуть свою линию. Всегда и во всем. Меня так воспитали. Или ты гнешь, или тебя гнут. Но почему-то выходя из кабинета Ирины Михайловны ощущаю неприятный привкус на языке, будто меня макнули носом в свежую кучу и для верности за шкирку подержали, не позволяя сразу подняться.

Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что намеренно давил на Светлану все это время, ничуть не сомневаясь, что она уступит.

Какой смысл упираться, если все равно будет по-моему? И мне даже казалось, что несмотря на настойчивость, я достаточно мягок и деликатен.

Оказывается нет. Я ни черта не умею обращаться с беременными в общем, и с бывшей женой, в особенности. Это вообще другой мир. Квест, к которому я оказался откровенно не готов, и который запорол еще на старте.

Наше с ней прошлое было… натянутым. Мне ее навязали, не оставив выбора, всучили как приз, от которого по мнению родителей, я должен быть в восторге.

— Умница, красавица, выгодная партия.

К тому же влюблена в тебя, как кошка, — так мне сказал папаша, поставив перед фактом, что этот брак выгоден нашим семьям, и если я хочу и дальше претендовать на наследство и долю в компании, то придется жениться.

В тот же миг дочь делового партнера превратилась в моих глазах из забавной девчонки в серое пятно и обузу, которую придется терпеть рядом по чужой воле. А когда увидел, как она радуется предстоящему событию, и вовсе стала восприниматься, как нечто чужеродное.