Еще раз спасибо за помощь, но…

Ноль интереса. Просто ноль и все. Все тщательно убрано за высокую стену, напоказ только реальная усталость. Я сам отучал ее от утомляющих, радужных эмоций в моем присутствии. Вспоминаю, как она смотрела на меня вначале, сравниваю с тем, как реагирует сейчас – небо и земля. Кажется, я и правда хороший управленец, мастерски достигаю любых целей, какими бы дурацкими и жестокими они ни были.

Ходить вокруг да около я не привык. Поэтому подтягиваю стул, сажусь напротив бледной, почти прозрачной жены и твердо произношу:

— Я надолго не задержу.

Просто хотел сказать, что был не прав. Я не должен был давить на тебя.

Задумчивый взгляд, который очень сложно прочитать:

— Кирилл, ты болен? Или у меня все настолько плохо, что ты напоследок решил побыть хорошим?

С каким-то неуместным изумлением, понимаю, что мне не верят. Не знаю, чего ждал, но точно не того, что мои решительные слова и признание собственной вины, будут восприняты, как белый шум.

В этой палате мне не верят…или в меня не верят. Хрен разберешь. И я пока не понимаю, как с этим работать.

— Ты знаешь, я привык решать проблемы напором, но…В общем, я хочу все сделать по-человечески.

Давай зароем топор войны и попробуем начать нормально общаться, — предлагаю ей мировую.

Понятно, что друзьями мы вряд ли станем, и о беспрекословном доверии тоже речи не идет, но вести себя как взрослые люди, у которых скоро родится ребенок, для начала будет достаточно…

— Точно болен, — ставит стакан обратно, — я с тобой не воевала и воевать не собираюсь. Холодный нейтралитет меня вполне устраивает. Насчет нормального общения – я не против. Сугубо по поводу ребенка, без излишеств, и желательно в строго оговоренные часы, чтобы не доставлять неудобств, и не мешать друг другу жить.

Плюс – никакого давления с твоей стороны. Со своей – обещаю лишний раз не отсвечивать и не путаться под ногами.

А девочка действительно выросла…

Несмотря на то, что голос немного подрагивает, Света говорит четко и без сомнений, не ведется на обещания, не юлит. И ничего от меня не хочет. То странное ощущение, когда привык к женскому вниманию и ожиданиям, неизменно связанным с выгодой, а тут полный штиль.

Ладно. Будем разбираться по ходу.

— Я больше не стану тебя дергать насчет врачей, — делаю первый настоящий шаг навстречу, наступая на горло собственным принципам, — Можешь, оставаться здесь.

С той клиникой, я сам все улажу.

Это не блажь, и не беспочвенная уступка. Хрен бы я ее тут оставил, если бы не понравилось. Но Ирина Михайловна оказалась не так плоха, как я думал, и уж точно не так проста, как могло показаться на первый взгляд. То, как она отстаивала интересы своей пациентки меня подкупило.

Немного удивления мне все-таки перепадает:

— Вот это поворот.