Схватка была мгновенной и более напоминала тривиальное заказное убийство: бесшумный залп с обоих бортов, безобразное чмоканье ворвавшихся в тела пуль, сретушированное работающими двигателями, — и четыре трупа, рухнувшие на грязный снег.

Рассредоточившись по обеим сторонам дороги, приставными шагами двинулись к лагерю, Мо оставили с арабом."

"— Сволочь ты, дядь Толь, — с горечью пробормотал Антон, прислушиваясь к странной тишине в лагере, характерными звуками скрытой работы ночного снайпера здесь даже и не пахло. Не визжал никто, не стонал, заходясь от боли, не палил предсмертно в небо. — Саботажник хуев!

Спустя пять минут выяснилось, что Антон несколько погорячился, обвиняя шефа в манкировании служебными обязанностями. Да, не хотел этого полковник, всем сердцем противился, но… так уж был устроен: если брался за какую-то работу, то делал ее от и до без сучка и задоринки…

Два трупа обнаружили у домика для бойцов. Оба обращены головами к перевалу, лежат на животе. Как и следовало ожидать, выскочили посмотреть, кто там прется в такой неурочный час. На пятачке у зинданов валялся третий, уткнувшись простреленной башкой в столб навеса. Больше на улице никого не было.

Полковник сидел на крылечке командирского домика и нервно курил. Завидев Антона, подскочил, дурашливо приложил руку к голове, сортирным голосом отрапортовал:

— Ваше приказание выполнено! Дама на месте! Четверо «двухсотых», один пленный, девять бойцов сучат копытами от нетерпения влиться в наши ряды, — полковник кивнул в сторону зинданов. — Так что транспорт вы кстати пригнали. Другие распоряжения будут?

— Не обижайтесь, дядь Толь, — виновато сказал Антон. — Простите засранца, ситуация так сложилась. Больше не буду.

— А больше и не надо, — меняя тон, буркнул полковник и кивнул Барину:

— Пошли, поможем девчонке…

В домике командира было скверно. Жарко натоплено, острая вонь свежего пороха и крови, стоны какие-то невнятные, керосинка тускловато чадит, придавая и без того зловещему зрелищу какую-то мистическую окраску.

Справа от входа, в большой черной луже, лежал навзничь юный Мамад. В углу утробно скулил голый Руслан Умаев с простреленным бедром и скрученными за спиной руками. На кровати, скрючившись, как эмбрион, и тихонько подвывая, лежала нагая Ирина, грязная простыня под ней была сплошь испещрена свежими кровавыми пятнами.

— Ох ты ж, ублюдок ты вафельный!!! — разобравшись в ситуации, тихо процедил Антон и тотчас же прицелился из автомата в пах раненому Руслану. — Вот тут вы маленько промазали, дядь Толь. Тут надо было чуток повыше брать… Чего вы!

Это неудавшийся стерилизатор воскликнул от возмущения, Шведов, прикрыв собой Руслана, отвел ствол Антона в сторону.