Начало его рассказа я не застал, но по контексту сообразил, что речь шла про глупых партизан, у которых этот героический хрен увел добычу прямо из-под носа. Сначала я понимал с пятого на десятое, но довольно быстро привык к польской речи.
—…и представляете, там половина телеги — мешки с крупой, а половина — консервы немецкие. Консервы мы, ясен перец, забрали, а крупу высыпали в лесу, пусть зверье порадуется.
— А нам на что столько ящиков с консервами? Торговать же мы ими не пойдем!
— Так самим же нам жрать тоже надо, пока достойную добычу поджидаем.
— И то верно.
— Да говорю же, им наш Никитка наврал с три короба про короткую дорогу, а они поверили, что мы доставим груз куда надо. Еще и денег дали.
— И даже не заподозрили ничего?
— Сначала старый, курва такая, верить нам не хотел, пришлось его… того… убедить. А то следить он за нами вздумал!
— Ловко вы их, ничего не скажешь…
— А я домой хочу. Долго нам еще здесь? Народ тут какой-то нищий, добычи нет почти…
— Да ты не спеши, Катаржина же сказала, что будет добыча. Золотишко и камушки.
— Да такая и соврет — недорого возьмет.
— Может, краса писанная, вот и скрывает, чтобы таких как ты не смущать."
"Все заржали. Потом центральная беседа как-то затухла, разговоры распались на отдельные кучки. Народ стал вскрывать консервы. Запахло тушенкой. В животе у меня предательски заурчало. Да так громко, бл*ха, что мне показалось, что в самом Пскове должно быть слышно.
Жрать-то как охота, оказывается…
Чтобы как-то отвлечь себя от этой мысли, я прокрался вбок.
Отморозки мразотные. Ненавижу… Пулемет бы сейчас, всех бы порешил, не задумываясь даже.
Лагеря вокруг полянки никакого не было. Ни палаток, ни землянок, ни даже просто оборудованных лежанок.
Я замер и торопливо присел рядом с деревом, прикидываясь кочкой. По лесу кто-то двигался. Уверенно так, по-хозяйски практически.
Трое их.

















Комментарии
Добавить комментарий