Мне же казалось, что в этом есть немалая доля и моих усилий. – Бастен Крауз сделает все, чтобы тебя заполучить. Сроки выплаты по закладным истекают в конце июля, поэтому он будет крайне настойчив.

- Обещаю, бабушка! – машинально ответила ей. – Я буду с ним крайне осторожна. К тому же меня мало волнует чья-либо настойчивость! И вообще, брак не входит в мои планы на ближайшие пять лет. – По крайней мере, пока я не окончу Академию. – А что касается Бастена… Это будет всего лишь прогулка на коляске!

И мне очень хотелось в это верить.

***

Бастен, как и в первую нашу встречу, оказался абсолютно неотразим.

Дожидался меня в гостиной – подтянутый, сосредоточенный, светлые волосы спадают на светлый суконный камзол, который изумительно ему шел. Поднялся, подошел – быстрый, порывистый – и мое сердце забилось куда сильнее, чем раньше. Подарил цветы, окинул восхищенным взглядом. Сказал, что я дивно как хороша, и его слова прозвучали настолько искренне, что я, подозреваю, зарделась.

А ведь не собиралась!

Но и он был хорош! Насколько, что мое сердце, которому перед встречей я несколько раз зачитала «Краткое Пособие по Выживанию», вело себя совершенно не так, как ему положено.

Затем, усадив меня и Мадлен в открытую коляску, запряженную белоснежной двойкой лошадей, приказал кучеру трогать. И мы понеслись, покатили по Фрисвилю, весело подпрыгивая на булыжниках. Порывы ветра время от времени грозили сдуть мою кокетливую шляпку. Я же, смеясь, пыталась водрузить ее на место, а Бастен старательно мне помогал. Иногда я поглядывала на Мадлен – смугленькую и красивенькую в темно-красном платье, которой не помешало бы мне помочь совладать с запутавшимися лентами завязок… Но горничная сидела молча, не проявляя интереса к моей персоне, время от времени стреляя черными глазищами в сторону Бастена.

Странно все это! Ну да ладно, я и сама справлюсь, но… Какая муха ее укусила?

Впрочем, молодой Крауз к яркой внешности и заинтересованным взглядам молодой компаньонки остался равнодушен, и мне почему-то казалось, что Мадлен это порядком задевало. Настолько, что к концу прогулки на щеках ее появился пунцовый возмущенный румянец, а ее полные губки кривились то ли от гнева, то ли от обиды.

Несколько раз я ловила на себе ее острые взгляды, и мне казалось, что она ревновала… Бастена ко мне!

От этой мысли мне стало не по себе. Бастен тоже почувствовал, что мое настроение изменилось. Принялся допытываться о причине, но я решила промолчать. Не говорить же с ним о Мадлен под ее недовольным взглядом?! К тому же меня не оставляло ощущение, что эти двое были знакомы. Правда, Бастен делал вид, что видит ее в первый раз, и моей горничной это не пришлось по нраву.