Нет-нет, завтра я не могу, у меня Академия на носу! Послезавтра тем более занята, и все свое свободное время на этой неделе тоже пообещала… Угу, лиору Арвиду Римерину!

А что касается следующей… Кто знает, что будет на следующей? Быть может, мы все умрем ровно в тот день, когда в город прибудет архиепископ Хъорт, потому что нас сметет огонь революции, как и предрекал Виллем? Или же морская волна, это куда ближе Фрисвилю по духу!

Они все-таки ушли, а я попросила бабушку прокатиться со мной по каналу, чтобы смыть весь тот липкий «сироп», в котором меня «искупали» незадачливые кавалеры.

И вот тогда, когда наша лодка беззвучно скользила по водной глади, а я подставляла лицо дневному солнцу, блаженно щурясь на золотой диск на ярко-голубом небе, хоть загорать в Фрисвиле и считалось дурным тоном, подумала… Встречу ли когда-нибудь того, кому по-настоящему понравлюсь?! Придусь по душе такая, какая есть – с моими золотистыми волосами, синими глазами, худеньким телом, сомнительным чувством юмора и склонностью привирать на поворотах?!

Деньги Вестерброков, конечно, могли придать изюминку любой, но мне очень хотелось, чтобы меня полюбили не за них.

Пусть не сейчас, а когда-нибудь… в обозримом будущем! Например, когда я закончу Академию Магии и полностью раскрою свой Дар. Но до этого счастливого дня было еще далеко, жить и жить!

Пока же я смотрела на зеленоватую воду канала Ореш, по которому скользило множество лодок. Кто-то вез товары на городской рынок, кто-то развозил спешащих по делам писарей или секретарей, иногда под навесами, спасаясь от жаркого летнего солнца, наслаждались обществом друг друга влюбленные.

Я же слушала рассказы бабушки о ее молодости. О том, как и за ней ухаживали и проявляли изобретательность...

Например, дед Бастена, Вестьен Крауз.

- Еще тот был пройдоха! – говорила она. – И я о-очень долго размышляла, любит ли он меня или польстился на приданое, а ведь за меня давали порядком! Но Крауз был хорош, а целовался он, как демон в аду! Помню, забросал листовками с признаниями весь канал вокруг дома моих родителей и несколько близлежащих улиц…

- Такими? – улыбнулась я, заметив белый листок, проплывающий неподалеку.

Махнула гребцу, и черный хищный нос лодки Вестерброков оказался совсем близко от размокшего куска бумаги. Дотянувшись, подхватила листок.

- Какой-то памфлет, – пожав плечами, сказала Петре, рассматривая растекшуюся печатную краску.

Текст оказался практически не читаем. Кажется, призывали всех жителей Фрисвиля собраться на Площади Вознесения у дворца Наместника в день прибытия архиепископа. Но кто? И зачем?.. Краска расплылась, буквы перемешались, и я этого так и не поняла.