Я вижу, что его тоже выкручивает, ломает, что ему тоже хреново, но мне плевать на чужие страдания. Не я все это замутила, не я сорвалась в пропасть и утащила за собой второго. Я просто пытаюсь выжить после того, как меня предали.

Только, по-моему, не выходит ни черта, хотя до сегодняшнего дня, я была уверена, что справляюсь.

Темные глаза прожигают насквозь. В них столько всего кипит и полыхает, что меня попросту сносит от этих эмоций. Он ломает меня, причиняя боль одним своим существованием.

Я давлюсь от ревности, ненависти, а еще от дикого желания забыть все это. Чтобы сердце перестало болеть, в голове не мелькали жуткие картины предательства, и можно было как раньше — с любовью и нежностью.

Мне так не хватает его. Нас, прежних. Любящих и беззаботных.

Я понимаю, что отношения — это работа. А в нашем случае — каторжный труд. И еще утром, мне казалось, что я готова попробовать, потому что этот человек дорог мне несмотря ни на что. А теперь…теперь меня просто разрывает на ошметки, от желания вцепиться в него и трясти. Кричать. Лупить по груди и плечам, за то, что он сделал с нами.

Я отворачиваюсь от него, потому что не могу, не вывожу. Сжимается все внутри, превращаясь в полыхающий сгусток.

— Злата, что произошло? — голос раздается совсем близко.

Я не заметила, как Краев подошел, оказавшись в опасной близи.

Перетряхивает. Потому что чувствую его тепло, едва уловимый запах знакомого одеколона, дыхание на своем затылке. Мне кажется, я даже ощущаю, как неистово бьется его сердце.

— Ты еще здесь? — не оборачиваясь, грубо, колюче, агрессивно.

— Злат, — берет меня за плечи, пытаясь развернуть к себе. И от этого простого прикосновения я деревенею.

— Не надо меня трогать, — дергаю плечами, пытаясь освободиться.

— Да повернись же ты! Я не могу разговаривать с твоим затылком.

— А я не хочу разговаривать с тобой.

Он отпускает, но не отходит. Слышу надрывное дыхание, будто только что пробежал марафон и жмурюсь. За что мне все это?

Все-таки оборачиваюсь, тут же понимая, что совершила ошибку. Миша стоит вплотную. Так близко, что могу различить светлые крапинки на его радужке. Голова кругом, пульс зашкаливает. Я сейчас или в обморок свалюсь, или наброшусь на него."

"— Ты можешь мне просто сказать, что случилось. Что я опять сделал не так?

— Ты все всегда делаешь не так! — Самое идиотское обвинение в моей жизни. Но я не в состоянии следить за адекватностью своих слов. — Все и всегда!

— Да какая муха тебя укусила?! — он тоже заводится, — мы же нормально общались!

— Муха укусила? — горько рассмеялась я, — нормально общались? Ты о чем, Краев? Мы общаемся только потому, что у нас совместный сын. А иначе хрен бы я вернулась в этот город, и хрен бы стала находиться с тобой в одной комнате.