При этом девица, разумеется, находится в особо неприятных обстоятельствах — ее принуждают к браку с нелюбимым. Или вообще смертью грозят.

— Сад дарует хозяйкам новую молодость! — видимо, угадала мои мысли Грасерия. — Ах, госпожа, позвольте, я принесу вам платье и причешу вас! Господин Темный, должно быть, уже ощутил ваше появление и желает говорить со своей новой женой.

— Погоди… — видимо, скачок в другой мир, равно как и сумасшествие, не способствовал ясности мыслей. Только сейчас я начала осознавать, что вляпалась не хуже героинь фантастических книг. — А с прежней-то женой что стало? И чего это я должна выходить замуж? Я, может, не хочу!

Впервые Грасерия опустила глаза и как-то погрустнела.

— Прежняя госпожа умерла от старости, — сказала она. — Ее время пришло, ведь Хозяйки тоже не вечны. А вам и верно не стоит затягивать. Вы ведь можете умереть, если не сделать все вовремя... Госпожа моя Вероника! — она подняла на меня грустный и немного испуганный взгляд. — Господин Темный сам вам все объяснит. В смысле… объяснит все, что сочтет нужным. Я не смею говорить о столь важных вещах, я простая камеристка. И не хочу навлечь на себя гнев господина.

«А господин-то, похоже, не сахар, — подумалось мне. — Хм, вот точно вляпалась! Еще похлеще многих…»

— Ладно. Давай платье. И этого твоего господина тоже давай! — сказала я.

А по спине поползли неприятные холодные мурашки.

***

Платье, которое принесла Грасерия, было очень длинное, с красивой вышивкой серебром. Сиреневого цвета. Честно говоря, цвет меня немного смутил. Когда-то давно мама говорила, что фиолетовый и сиреневый цвет старят, и я подсознательно их избегала, когда мне стало больше тридцати пяти.

Но я тут же вспомнила, что теперь выгляжу «на все девятнадцать», так что волноваться о юности вида вообще не стоит. К тому же все искупалось фасоном.

Рукавов нет, глубокое изящное декольте — мечта, а не платье. Причем никакого корсета, но очень соблазнительно облегает тонкую талию. В нем я выглядела стройным гибким деревцем с пышной кроной — то есть с великолепными волосами. Кстати, подумав, велела Грасерии прическу не делать. Пусть струятся свободно. К такому наряду это намного больше подходит.

Грасерия помогла мне облачиться, завязала бесчисленные завязочки сзади. В зеркале — другом, большом, что висело на стене в черной оправе — отразилась настоящая красавица. Уверена, войди я в бальный зал, и все попадали бы замертво от восторга.

— Я всегда предлагаю Хозяйкам это платье! — с довольным видом сообщила бойкая девица и заботливо разгладила несколько складочек. — Оно становится и подвенечным, ведь обычно вы сразу выходите замуж!

— Вот я не понимаю, к чему такая спешка, — сказала я.