– А вы?

Не сразу понимаю, что он закончил разговор, и теперь задает вопрос мне. Отмерев, моргаю несколько раз, облизывая губы:

– А я…

Я собиралась со всей злостью и недовольством высказаться о его поведении, которым он смущает и вводит в заблуждение талантливых девушек вроде меня и Карины, но… конечно же, молчу в ответ. Не сдвинулась с места, пока он тут болтал. Нужно было сразу уходить, теперь я выгляжу глупо. Правда, идти-то мне больше некуда.

– А я ищу… – Оглядываюсь вокруг и, не придумав ничего лучшего, плюхаюсь на ближайшую розовую подушку, которая обнимает меня со всех сторон, засасывая, будто зыбучие пески.

Ну а что? Если Аполлонов и занял эту беседку первым, у него все равно нет на нее права собственности! Это территория свободного пользования, и никто не запретит мне здесь сидеть. Тем более что вариантов у меня немного: дышать с Аполлоновым одним наэлектризованным воздухом или заблудиться в лесу и быть обглоданной до костей волками.

Интересно, а здесь водятся дикие звери?

– В тепле и с крышей над головой вам, Аннабель, смотрю, не отдыхается, – говорит Андрей Григорьевич, пока я, обняв себя, вглядываюсь в темноту леса.

А после, психанув, что придумываю ерунду (ну серьезно, какие волки?), утыкаюсь в телефон и со всей неистовостью листаю ленту новостей.

Он что, решил, будто я специально пришла? Искала его компании? Пф-ф!

– Я прячусь от вашей подружки, – хмыкаю на то, как Аполлонов дергает головой. – Она уснула в моем домике с вином и растоптанным вами сердцем. Да и храпит она, если честно, как трактор.

Очень стараюсь говорить ядовито и дерзко, но голос дрожит, а пальцы с трудом попадают по кнопкам под пристальным взглядом Андрея.

– В смысле? – Он даже убирает наушник из уха.

– В коромысле, – отвечаю, как бабуля вечно отвечает деду. – Блондинка, около тридцати… Если точнее, то «будет тридцать через два месяца», – цитирую я ее плаксивым тоном. – Кариной зовут. Сказала, что вы отвергли ее любовь, и утопила печаль на дне мерло.

Здесь довольно тусклый свет от единственной лампочки, но лицо Аполлонова хорошо подсвечивает ноутбук, и я точно вижу вместе с привычным недовольством… сначала вроде бы недоумение, да, а потом чертову усмешку, которую он пытается скрыть.

"– Вы дырку в экране прожжете, – бросает будто бы между прочим, возвращая взгляд к монитору, пока я агрессивно листаю раздражающе счастливые и яркие фотографии всяких блогеров-путешественников.

– Не ваше дело, – бурчу в ответ. Похоже, что обиженно.

Судя по часам, когда я смотрю на них в следующий раз, проходит целых полчаса в тишине, прерываемой разве что мягким нажатием тачпада, мерным убаюкивающим стуком пальцев по клавиатуре и вибрацией телефона.