– Ты же понимаешь, что то, что произошло… что это плохая затея. – Я даже вздрагиваю от неожиданности, когда Аполлонов нарушает обет молчания. – Я старше и занимаю более высокую должность. Я должен был предотвратить это, вина на мне. Не хочу, чтобы ты держала на меня зло, и если я тебя обидел…

– И когда мы успели перейти на «ты», Андрей Григорьевич?

Как же меня бесит его спокойствие, с которым он рассуждает о том, что такое хорошо, а что такое плохо, пока у меня в груди самый настоящий ураган! И особенно вся эта тема разницы в возрасте и служебном положении. Как будто я и без него не знаю, что он звезда, а я – нет!

– Ты еще слишком юная.

 – Он качает головой будто со снисхождением. – Тебе это не нужно.

– Да с чего вы вообще решили, что мне что-то нужно? – едва сдерживаю себя, чтобы не вскочить на ноги и не ткнуть указательным пальцем ему в грудь. Или в лоб. Меня распирает от обиды и несправедливости! – Как хорошо, что вы умеете решать все за других!

– Аннабель…

– Я Аня! – взрываюсь окончательно и бесповоротно. Взрываюсь, а потом делаю несколько выдохов-вдохов, прежде чем продолжить уже тише и сдержаннее: – И не надо скидывать все на меня.

Если вы решили, что я ищу вашего общества, каким-либо образом вами интересуюсь, что я слишком молодая, глупая и какая угодно другая, а значит, непременно мечтаю попасть в вашу койку, – это только ваши проблемы и ваше мнение. А я его, кажется, не спрашивала.

Повисает пауза, в которую мы напряженно смотрим друг другу в глаза и по-разному дышим: Аполлонов спокойно, почти незаметно, я же словно спринт пробежала и сейчас захлебнусь одышкой. С трудом, но выдерживаю его взгляд. Будто это вопрос жизни и смерти.

– Кажется, вышло недопонимание, прошу меня простить. – Только звучит эта фраза без единого намека на извинения. – К тому же ты определенно не в настроении для конструктивной беседы.

С этими словами он опускает крышку ноутбука, погружая и без того темное пространство почти в кромешную мглу, от которой по спине пробегают мурашки. Я больше слышу, чем вижу, как он встает, проходит мимо меня и останавливается в паре шагов.

– Пойдем.

Куда?

– Я останусь здесь, в домике все равно не усну.

– Останешься здесь на растерзание злостным енотам?

– Каким енотам? – Я напрягаюсь, ярко представив в голове милых пушистых зверьков, которые в свете луны превращаются в кровожадных убийц.

А что? Атмосфера располагает.

– Они здесь ночью цари и боги. Пойдем. Я не позволю, чтобы ты мерзла из-за меня.

«Из-за вас?»

А вот на улице вообще-то еще очень даже тепло. И я бы, наверное, и поспорила дальше, но где-то рядом в кустах раздаются странные – и страшные – звуки. А следом нарастает жужжащий гул москитов, и в голову закрадывается мысль, что сетка меня от них не спасет.