Я же думала, будет, ну знаешь, как в «Игре престолов», помнишь? Дени такая раз – села верхом… и все! Кхал растаял и стал милашкой. Вот и я думала, что так будет. А ни черта. Он… бесчувственная ледышка! Жесткий сухарь! Да мы в одной койке ни разу не засыпали. Даже в командировках всегда разные номера снимали. В пять утра он вызывал такси и сваливал, хотя от меня до работы ближе. Нет, правда, два года «не отношений», а я не знаю, храпит он или нет, – не храпит, я не слышала в автобусе, чтобы храпел. – И тут эта фотка, блин! И он! Чуть ли не в обнимку! С какой-то мышью! Нет, ты глянь, что за мышиный цвет волос? Что за прилизанная уродина?

Обидно звучит, но, несмотря на оскорбления, мне все равно жаль Карину.

У нее сердце разбито, а Аполлонов со мной целовался меньше чем полчаса назад. И я сильнее злюсь, потому что горячая волна при этих мыслях снова прокатывается по телу. Приходится себя тормозить голосом Аполлонова – СТОП! Потому что после встречи со взрослой Кариной, у которой вкусные и явно дорогие духи, я отчетливо понимаю, что у нас с ним ничего не может быть. Не в этой вселенной. И он снова взлетает на свой почетный пьедестал у меня в голове.

– Я его так люблю, – шепчет Карина и с тихим бормотанием отключается на моем мокром плече.

А я сижу, мерзну, не двигаюсь, потому что у меня сжимается сердце от жалости. К Карине, к себе. Да я сгораю от стыда из-за глупости, которую совершила!

Неужели Аполлонов может быть таким жестоким? Как я раньше этого в нем не замечала? Ответом мне служит громкий храп. И под словом «громкий» я и правда подразумеваю ГРОМКИЙ. Да так даже дедуля мой с опытом длиною в жизнь не горазд храпеть.

Я пытаюсь осторожно высвободиться из-под блондинистой тушки (кажется, будто моя новая подружка Карина без сознания весит не пятьдесят килограммов, а все двести).

Но после очередного залпа мои барабанные перепонки не выдерживают, и я сбрасываю ее с себя на пол. Карина сворачивается клубочком на коврике у кровати и продолжает храпеть, как Хищник, пожирающий Чужого. Да уж, насладилась я тишиной и одиночеством!

Иду в душ в надежде, что, когда вернусь, эта пулеметная очередь прекратится, но даже через двадцать минут ничего не меняется – по-моему, храп только усиливается.

Наушники с «Panic! At the Disco» на полной мощности не спасают. Вдобавок за стеной вдруг раздается стук, потом еще один. А через минуту спинка кровати из голицынской обители похоти и разврата уже ритмично долбится мне в стену в сопровождении непрекращающихся криков и стонов. Можно подумать, что этот чертов экзорцист демонов там изгоняет.

Я в ловушке.

Долблю кулаком в смежную стену, но это не помогает. Наоборот, Голицын кричит что-то вроде «присоединяйся» под заливистый хохот его дамы не сердца, а члена.