И знайте, нарушение бдения, молитвы, поста, отказа от плотских желаний тоже поставит крест на ваших надеждах.

— Понял. Спасибо, — кивнул ему.

Старик склонил голову и ушёл, скрипнув дверью напоследок, а я остался один, разглядывая пустую круглую комнату. Каменный пол перед каждой нишей блестел, отполированный коленями множества поколений. Это место должно стать моим домом на ближайшие сутки.

Поискав глазами святилище Безымянной, с облегчением обнаружил его. Пол перед ним оказался менее затёртым, чем перед остальными. Подойдя ближе, я остановился напротив пьедестала, украшенного стилизованным глобусом Валинора, окружённым орбитой кометы.

— Ну вот мы и здесь, — бросил я. Подобрав полы плаща, сел на камень и прислонился к пьедесталу спиной. — Если ты наблюдаешь за мной ради развлечения, боюсь, ближайшие сутки не оправдают твоих ожиданий. Может, это хороший момент наверстать упущенное, чтобы не скучать вместе со мной.

Как оказалось, я ошибался, но понял это не сразу.

Первым делом, вымотанный до предела, завернулся в плащ и попытался уснуть на холодном жёстком камне. Ощущения оказались такими же паршивыми, как и ожидал: то и дело просыпался от дрожи и ломоты в теле, оставалось лишь менять позу, плотнее закутываться в плащ и снова проваливаться в забытьё. За восемь часов едва ли удалось отдохнуть хотя бы четыре. Когда наконец сдался и поднялся, чтобы размять затёкшие ноги, чувствовал себя ещё более разбитым. Засунул руки в перчатках под мышки, пытаясь согреться.

Как ни странно, ночь оказалась самой приятной частью бдения, несмотря на холод и недосып.

Время тянулось мучительно медленно, когда заперт в крохотной комнате без дела. Для меня, замёрзшего, голодного, вымотанного, испытывающего жажду до боли день превращался в бесконечные мучения. Большую часть времени говорил со святилищем Безымянной, точнее с Мией, если она, конечно, наблюдала. Ирен рядом не было, и богиня молчала, сколько бы к ней ни обращался.

Часы тянулись бесконечно. Попробовал снова вздремнуть, но короткий рваный сон лишь принёс головную боль. После этого сдался, добавив к остальным «удобствам» ещё и вонь от ночного горшка. Голод и жажда стали почти невыносимыми. В горле першило, приходилось постоянно сглатывать.

И вдобавок ко всему скука одолевала меня до изнеможения. Чтобы занять себя, бродил по келье, рассматривая святилища богов. Некоторые оказались мне знакомы, но с досадой осознал, что за девять месяцев на Валиноре узнал о них куда меньше, чем следовало. Придётся, наверное, приобрести несколько книг по религии и восполнить пробелы. Особенно теперь, когда меня заметили, и вполне возможно, что в будущем столкнусь с этими созданиями или с их последователями.