Она была липкой от крови, и на неё быстро слетелись мухи.

«Дурная вещь, – подумал Роксбург, сжимая чётки. – Спаси меня Господь».

Сэди издала вопль, похожий на звук разрываемой плоти. Мухи поднялись с трапезы огромным жужжащим облаком, затем осели и снова начали кормиться.

«Она охотится», – сообразил Роксбург, прикусив язык, когда кукла начала рыскать, водя головой из стороны в сторону, как гончая, что ловит запах.

Тогда из ящика вылезло что-то ещё, что-то белое и тонкое: марионетка на тоненьких ногах. За ней волочились потемневшие от разложения верёвочки.

Ну воть.

Рот егеря наполнился медным привкусом крови. Роксбург узнал свою старую жертву.

Он схватил собак за ошейники и встал, собираясь бежать, прикидывая, какие баррикады построит вокруг своей хижины, – но вдруг потерял равновесие и, споткнувшись, упал к ящику. Егерь закричал, слыша приближающиеся шаги куклы, которым вторил шёпот верёвочек.

26. Хэдли

– Стой! – крикнул Сеп, когда яркая шевелюра Хэдли мелькнула на лестнице, распугав по пути первоклассниц, что тащили стопки учебников.

Он спрыгнул на площадку, оцарапав колени, и перегнулся через перила.

– Хэдли, подожди!

– Оставь меня в покое! – крикнула она через плечо и исчезла за дверями пожарного выхода.

Сеп протиснулся в щель и поймал беглянку. Она уронила голову и тяжело дышала от стыда и гнева.

– Мне жаль, – сказал Сеп.

Она кивнула и спрятала лицо в ладони. Висящее над деревьями солнце запуталось в её волосах.

– Это было и в моём экземпляре. Я всё прочла ещё до того, как Лэмб открыла рот, я хотела остановить её, но… там даже почерк мой."

"Хэдли повернулась, тени скрывали её лицо. Сеп вдохнул её запах и ощутил, как сдавило грудь.

А потом заметил, как Хэдли поникла, словно из неё выжали все силы.

– Ты в порядке? – спросил он.

Она кивнула.

– Просто… со вчерашнего дня я такая усталая. Сейчас в классе думала, что в обморок упаду.

– Мы со всем разберёмся – и с твоим дневником, и с Барнаби, и с лицом Лэмб.

Глаза Хэдли расширились.

– Ты тоже заметил?

– Что?

– Лэмб. Какой она стала.

– Ну да. Она явно выглядит иначе. Всё лицо изменилось.

– Она что-нибудь говорила?

Сеп фыркнул.

– Мне? Нет. Она на меня и не смотрит.

– Знаешь, на кого она начинает походить? – спросила Хэдли, оглянувшись.

– На кого?

– На свою маму.

Сепу стало не по себе, когда он вспомнил сильное красивое лицо миссис Ламберт, её глубокие глаза и широкую улыбку; затем подумал, как изменилась Лэмб за последние несколько дней.

– Вот кем она стала, – протянул он. – Лэмб всегда была похожа на отца, и я так давно… не видел её маму. Боже мой, в точности как она, правда?

Хэдли кивнула, затем глубоко вздохнула.

– Кажется, поэтому Лэмб и злится – она расстроена. Она всё время видит в зеркале свою маму.