– Хэдли вытерла глаза ладонью и посмотрела на него. – Почему ты пошёл за мной?

– Я просто не хотел, чтобы ты… В классе стало невыносимо, поэтому я побежал за тобой.

– Ты сбежал из класса, не спросив разрешения? Вот уж правда творятся странные вещи.

Он засмеялся, скрестил руки за спиной и посмотрел на свои кроссовки. Сеп и Хэдли стояли между пожарными дверями и спортивной площадкой, громкие голоса в классе перекликались с отрыжкой овец и грохотом тракторов: рокотом островной жизни, которая каким-то образом продолжалась, пока их собственный мир рушился.

– Почему ты в последнее время смотришь на меня? – спросил он.

Она пожала плечами:

– Иногда мне просто нравится смотреть на тебя в классе.

– Что?

– Говорю, иногда мне просто нравится смотреть на тебя в классе, – повторила Хэдли громче в его здоровое ухо.

– А, – отозвался Сеп, чувствуя, как по венам разливается расплавленное олово. – Почему?

– Это помогает мне думать.

– Как?

– Просто… твоё лицо. Когда ты работаешь, оно совершенно проясняется, и это помогает мне сосредоточиться.

Сеп не нашёлся с ответом. Просто стоял и смотрел на её бейсбольные туфли, которые Хэдли разрисовала чернилами.

– Вообще-то я всегда на тебя смотрела. Просто ты наконец заметил.

– А.

Она вздохнула и, склонив голову набок, стала наблюдать, как тень чайки выписывает спирали по траве.

– Нам вернуться?

– Ещё нет. Ещё минутку.

Хэдли села на стену, а Сеп встал рядом с ней.

– Итак, все знают, – сказала она, вытаскивая кусочек мха и кроша камень.

– О чём?

– О моём дневнике… и о том, что мне нравится Мак. Я начала вести записи, когда меня дразнили, а с тех пор прошло четыре года. Я была обычным ребёнком – и принесла дневник в жертву, чтобы он исчез с лица земли.

Сеп почувствовал приступ тошноты и принялся играть кнопками плеера.

Но Хэдли придвинулась к нему ближе – и он отпустил прибор.

– Не важно, что думают люди, – заявил он. – Какая разница?

– Тебе разница есть.

– С чего ты взяла?

– Это очевидно, – ответила Хэдли, – иначе ты бы не ушёл.

Сеп на мгновение задумался.

– Они считают меня придурком, – сказал он в конце концов.

– Да все… всех ненавидят. Это просто школа. Они тебе нравятся?

– Нет.

– Ну и какая тебе разница?

– Я же сказал, я не…

– Но тебе и правда не всё равно.

Хотя переживать не из-за чего. Они просто завидуют твоим мозгам. Но это не важно. Меня считают странной, потому что моя мама кореянка, а я сама осветляю волосы. Люди всегда найдут к чему прицепиться, но не нужно от них бегать. Если ты сильный, – продолжила Хэдли, прикрыв глаза, словно уговаривала сама себя, – тебя не смогут задеть, как бы ни старались.

Сеп смотрел, как солнце сияет на её коже, а затем отвернулся, когда она открыла глаза.