Тогда напрямую у нее спросил:

— Дать им денег?

Она головой качнула и смиренно поджала дрожащие губы.

— Нет. Скоро… Скоро ведь не будет такой возможности. Надо как-то по-другому им научиться.

И права, конечно… Но это ее «скоро» резануло, мать вашу, в самое сердце.

Действительно ведь скоро. Время неумолимо приближается к концу установленного срока. Уйдет, теперь понимаю. Чтобы я ни делал, уйдет.

Еду на новую квартиру, осознанно выбирая выходной день Степана. Хочу для всех сразу внести ясность, чтобы не смели впредь Татку беспокоить.

— Ой, Андрей Николаевич… — соловьем начинает петь мерзкая тварь.

— Пройти дай.

— Конечно… — поспешно отступает, когда я буром в дом вламываюсь.

Честно говоря, без всяких разговоров задавить ее как вошь порываюсь.

— Всех собери, — не разуваясь, вглубь квартиры прохожу.

От греха подальше закладываю руки в карманы и замираю у окна, пока Купчиха семью сгоняет.

— Все в сборе, — объявляет пару минут спустя.

Я оборачиваюсь. Медленно оцениваю гнилую родню. Вечно недовольную рожу перекошенного старика, им бы только детей пугать. Отрешенный, мать его, лик Таткиного отца. Алчную физиономию мачехи.

Сизой дымкой рассеиваются все благие намерения. Черт стоит прямо над душой и подбивает всех их разом порешить. Сдерживаюсь только ради Наташи.

— А что случилось, зятек? — подает голос эта тварь.

— С Барби все в порядке? — прорывает горе-папашу.

— У меня сериал закончится… — слабым басом харкает старик.

— Манатки свои собирайте, — начинаю без всяких вступления. — Завтра утром у вашей «святой» троицы рейс на Камчатку. Билеты в прихожей на тумбочке. На месте вас встретят. Все договорено. Жилье и работа будут. Для всех, включая деда.

— Как это? — фыркает непонятливая Купчиха. — Мы же здесь только устроились. У Степы работа хорошая, у нас квартира… Зачем нам какая-то Камчатка?"

"— Затем, что ты, мразина, никак не унимаешься, — словами наотмашь бью, наплевав на уговор держать в неведении отца. Она свою часть сделки тоже нарушила. — Все тебе мало. Шесть лимонов спустила, и дальше доить меня через Наташку вздумала. Да вот ни хуя. Попиздуешь либо на Камчатку, либо на зону. Я причину найду.

— Я же ничего… Я только…

— Я тебе выбор дал, — жестко осекаю. — По-другому не будет. Думай до завтра. Квартиру продашь, деньги по-прежнему твои. Но в этом городе ты не останешься.

Давая понять, что разговор окончен, иду на выход.

— Люда, какие деньги? О чем зять говорит? Что случилось? — из прихожей слышу, как заторможено прозревает папашка.

Если у меня когда-нибудь будет дочь, ни одну сволочь к ней близко не подпущу, а такого наглого мудака, каким сам являюсь, пристрелю без какого-либо предупреждения.

До конца рабочего дня полтора часа остается, но все равно еду в леспромхоз.