— Уже? — удивляюсь. — Договорились?

— Договорились.

— Хорошо. Устала, наверное… — о дочке говорю. — Целый день на ногах. Еще и эмоций столько.

— Да, быстро уснула. Даже читать не просила.

— И остаться с ней на ночь? — спрашиваю с улыбкой.

Андрей не отвечает. Берет за руку и увлекает в сторону спальни. А едва за нами закрывается дверь, прижимает к себе.

— А ты, что же, не устал, папа? — поддеваю, усмехаясь его нетерпению. — Лес валить… Поди притомился, отдохнуть хочешь…

В бедро упирается его возбужденная плоть.

— Отдыхать буду в старости.

Нажимая на затылок, подталкивает к себе мое лицо.

— Мм-м… — все, что получается выдать, прежде чем наши губы соединяются в поцелуе.

Охотно встречаю привычный напор мужа. Подаюсь собственной потребности целовать и ласкать его. Но действуем мы все же осторожнее, чем до беременности. Мой планёр Рейнер перманентно держит все под контролем. Именно поэтому мне с ним легко. Я научилась слушаться и безоговорочно доверять в любой ситуации. Расслабляться и просто получать удовольствие. С ним мне всегда хорошо. Божественно.

— Андрюша… — помогаю освободиться от футболки и, как только муж ее отбрасывает, скольжу ладонями по сильным плечам. — Ты счастлив, Андрей?

— Я очень счастлив, — каждое слово по отдельности высекает.

А я смеюсь, потому что эмоции переполняют, и часто-часто киваю.

— Я тоже! Я тоже очень счастлива!

Смеюсь и смеюсь, долго не могу остановиться. А потом кладу ладонь Андрею на щеку, вздыхаю и улыбаюсь.

— Ты у меня самый лучший.

Он сводит брови и сосредотачивает на мне все свое внимание. Понимает, конечно, зачем и почему говорю это. Приятно ему, хоть и пытается реагировать по-мужски сдержанно.

— Ну, улыбнись… Знаю, знаю, ты медведь, дровосек и дуболом, но…

— Натали, — остерегает.

— Да, Андрюша?

— Идешь со мной?

— Куда? — не понимаю. Но, вот он уже за руку тянет, а я уже иду. — За тобой хоть на край света, — нахожусь с ответом. — В жару и вьюгу — в любую погоду, самыми долгими и трудными дорогами — всегда с тобой… — дойти приходится лишь до кровати. — Андрей!

Теперь его черед смеяться.

— Умница, девочка. Сейчас раздевайся.

— Знаешь что, Рейнер?

— Что?

— Люблю тебя больше жизни!

Он какое-то время молчит. Затем одобряюще кивает.

— Всё правильно, Татка. Всё у нас правильно.

И я с ним, как всегда, согласна.

Конец"