"

"— Я тобой не просто овладеть хочу, Татка. Не один раз, пойми. Не два, не три… Навсегда тебя присвоить хочу. Чтобы лишь моей была. Каждую секунду, каждый вдох мой…

Внутрь меня словно кто-то битого стекла натолкал. Все болит, жжет, колет, пульсирует…

— Ты меня уже присвоил, — зачем-то поддакиваю. — На целых полгода.

— Полгода, — кивает. — Мне мало.

Во мне, вкупе с паникой, какая-то странная надежда пробуждается. Но страх все же преобладает.

— Ты обещал.

— Обещал.

— Полгода. И все…

— И все, — из его уст это совсем иначе звучит, словно он другой смысл вкладывает.

Забеспокоиться не успеваю. Андрей закрывает мне рот поцелуем. Тут же нить разговора теряю. Все забываю. Сразу же отзываюсь. Отвечаю. Ласкаю его плечи и шею ладонями. Тихонько вздыхаю, когда раздевать меня принимается.

— Красивая моя…

— И ты… Ты — мой… Сейчас… Сейчас… Мой…

— Всегда.

Пусть… Пусть сегодня будет так.

25

Рейнер

Во второй месяц тоже пролетаем. Первые секунды осознания пригружает досада, но я быстро овладеваю эмоциями и хладнокровно перенаправляю мысли в позитивное русло. Врач сказала, здоровые пары в течение года обязательно пробивают в цель. Большая часть успевает за шесть месяцев. И у нас получится, думаю я. Как иначе? Если я решил. Всегда ведь своего добиваюсь.

Но когда и на третий месяц случается провал, мозг оцепляют дремучие и тяжелые думы. Внешне держу фасон, но втихаря примыкаю к сетевой секте фанатиков таких же «бэби-планеров». Не знаю, кто и когда поднял всю эту волну, но теории и советы это «сообщество» выдвигает возмутительные. Вчитываюсь, пытаясь понять, что делаю неправильно. Вот только там такие дебри, что ни хрена не понятно. Как результат, сильнее пригружает. Быстро сдаюсь, решая еще месяц «трудиться» вслепую.

Каким дураком был раньше, полагая, что бабы беременеют, стоит только вставить без защиты. Не все и не всегда, как оказалось.

Наташка моя ничего не подозревает, конечно. В такие дни, уже заметил, ее и без того шмонает эмоционально почем зря. Не подходи. Взглядом убивает. Это моментами. А потом что-то у нее там скручивает иначе, сама ко мне лезет. Обнимает, закрывая глаза, какую-то ерунду рассказывает. Иногда просто молчим. Она требует: «Только не говори ничего».

Тут уже без вариантов. Молчу, безусловно. Я и так не слишком говорлив. А уж в такие моменты… Стремает меня, когда она недовольна. Порой кажется, психану и все свои темные планы на кон выставлю.

— Ты дома? — сталкиваемся с Натой в дверях спальни.

— Уже уезжаю.

— А у меня пары раньше закончились. Преподаватель болеет, замены не нашлось, — замирает в проеме. Нетерпеливо поднимаю руку и бросаю взгляд на часы. — Спешишь? А я теперь не знаю, чем заняться.

— Съезди к Юле.

— Саульские на Мыс укатили.