Всю жизнь она в нищете жила, только-только на ноги встала, и вдруг все бросить? А если что у вас не получится? Куда ей после деваться?

Маша сжала руки в кулаки и с расстановкой прошептала:

– У нас все получится, Прасковья Тихоновна! У нас обязательно все получится!

– Ну, смотри! – так же шепотом ответила казачка. – Попробуй, поговори с ней или Антону доверь. Он-то уж точно подход найдет, особливо ночью. – Она хихикнула и приподняла голову. – Вон, смотри! Кажись, ушли договариваться!

Маша посмотрела в сторону костра и усмехнулась вслед за казачкой. Антон и Васена исчезли.

Она осторожно прилегла на войлок, устилающий дно балагана, и вздохнула. Более всего на свете ей захотелось прижаться сейчас к Митиной груди, ощутить его дыхание на своих губах... Как покойно и мирно стало бы на душе, а уж счастлива она была бы и вовсе безмерно!

Сердце ее болезненно сжалось. Каково ему сейчас в открытой всем ветрам и дождям клетке. Вряд ли Мордвинов расщедрился и позволил Мите пользоваться одеялом. Голый деревянный пол, низкий потолок...

Маша представила, какие мучения испытывает сейчас ее любимый, и стиснула зубы, только бы не заплакать, не закричать в голос от отчаяния.

Уже четвертые сутки проводит он в цепях, в тесном ящике, где нельзя не то что выпрямиться во весь рост, но даже вытянуть ноги..."

"Она принялась читать про себя молитву Пресвятой Богородице, чей образок должен висеть на Митиной груди, конечно, если комендант не распорядился отобрать его. С него станется! Старая хитрая обезьяна! Маша с трудом сдержалась, не произнесла эти слова вслух, боясь разбудить Прасковью Тихоновну. И чтобы отвлечься от мыслей о вероломстве Мордвинова, принялась размышлять о поступке бурята.

Лишь бы Цэден не обманул, лишь бы ему удалось спасти Митю. После недавнего разговора с бурятом она почему-то поверила в успех и теперь молила бога, чтобы ему хватило ума, хитрости и изворотливости освободить Митю. Ротмистр, вероятно, намеренно не захотел поделиться с ними своими планами. И Маша могла только догадываться, что это, должно быть, очень необычный способ, если он предложил им встретиться недалеко от лагеря. Выходит, не боится погони? А почему? Исчезновение опасного преступника, которого стерегут не менее пяти конвойных, пускай даже Цэдену и удастся каким-то таинственным образом их обезвредить, почти сразу же обнаружится. И с десяток казаков тут же устремятся в погоню. А бурят ее, по всему видно, не боится. Как Маша ни ломала голову над этой загадкой, решить ее так и не смогла...

Тайга глухо шумела за берестяными стенами. Маша долго вслушивалась в осторожные шелесты и шорохи. Мелкая лесная живность вышла на охоту. Иногда вслед за осторожным шуршанием следовала небольшая возня и жалобный писк жертвы.