И каково же было наше изумление, когда суровый офицер на входе в тюремный отсек сообщил нам, что сегодня посетители не принимаются.

Миссис Макстон попыталась было настоять или по меньшей мере просила передать миссис Томпсон корзинку с выпечкой, но, странно посмотрев на нас, полицейский сообщил, что едва ли у миссис Томпсон еще когда-либо проснется аппетит к булочкам, и если нашей целью является именно посещение миссис Томпсон, то мы пришли не по адресу – нам стоит сходить на кладбище святого Мартина, похоронная месса, вероятно, уже началась.

* * *Миссис Томпсон хоронили в закрытом гробу.

Мы поторопились и к похоронной мессе успели, но, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, максимально отдалились, а потому расположились на последних рядах в маленькой монастырской церквушке…

Я сидела, едва дыша под черной вуалью, которую мы купили наспех, и снова, снова и снова вспоминала тот жуткий момент – огромный дракон, нависший надо мной так, словно хотел защитить от всего мира, и страшная полудраконица, своим криком разбившая стекла во всех близких к центру города домах…

Криком, раздавшимся в тюрьме.

Женской. Где кроме схваченной виверны из заключенных имелась лишь миссис Томпсон…

«Я найду тебя среди тысячи тел,Я отниму тебя у сотен смертей,Я уничтожу тех, кто посмел,Превратить твое тело в рваный мешок».Мог ли крик виверны, в свое время убивший целое войско оборотней, хоть как-то не навредить несчастной запертой в тюрьме женщине? Нет… Драконам он едва ли был опасен, у них совершенно иное строение уха, а вот люди…

И я чувствовала себя соучастницей убийства. Очень явственно ощущала это – потому что не вмешайся я – виверна бы сбежала, а сбежав, не оказалась бы в тюрьме и не убила бы миссис Томпсон…

– Мисс Ваерти, – миссис Макстон сжала мою дрожащую руку, – мисс Ваерти, возможно, нам стоит уйти?

Я отрицательно мотнула головой.

А мистер Уоллан, глянув на меня, поднялся и ушел к женщине в одежде матери-настоятельницы монастыря, которая сидела с неестественно прямой спиной и смотрела, как опускают гроб в вырытую в мерзлой земле яму."

"О чем дворецкий спросил монахиню, мне неведомо, но мистер Уоллан всегда умел вызвать расположение к себе, посему я не особо удивилась, когда он вернулся с сестрой Марисой.

Женщина существенных лет, удивительно красивая невзирая даже на то, что краски ее лица давно поблекли, взглянула на меня, торопливо поднявшуюся и сдернувшую вуаль, отрешенно проследила за мокрыми дорожками от слез, оставшимися на моем лице, и тихо, но в то же время очень холодно произнесла:

– Мистер Уоллан сообщил мне, что вы вините себя в гибели моей сестры. Напрасно. Ее убил не крик, вынудивший половину жителей города обратиться к стекольщикам. Ей разорвали горло, мисс Ваерти.