Больнее всего нам делают те, кого мы любим – как же остро я тогда ощутила правдивость данного расхожего выражения.

И все же не было ни дня, чтобы я сожалела. Было тяжело и больно, но сожалений не было, я была полна энтузиазма, я считала, что поступаю правильно, я готова была принести свое «женское счастье» в жертву науке, я…

Я поняла, насколько сильно ошиблась, лишь после похорон профессора Стентона.

Потому что его смерть стала приговором и для меня.

Его молчание – раной, что кровоточила до сих пор.

Его благодарность – фактически предательством.

Мисс Анабель Ваерти, вас жестоко и цинично использовали. Вас, ваши знания, ваше стремление сделать что-то полезное, ваш юношеский энтузиазм…

На похороны миссис Томпсон не пришел никто из родственников… как и на похороны профессора Стентона. Бывшую сваху Вестенадана хоронил орден святого Мартина, на ее могилу водрузили похоронный венок с лилиями – тот самый.

Цветы от меня на могилу отнес мистер Уоллан – я не смогла.

Мне казалось, я и шагу шагнуть не смогу, но едва похороны завершились и к нам подошла сестра Мариса, все же двинулась за ней, не знаю, из каких сил, но двинулась.

* * *Путь от монастырского кладбища собственно в сам монастырь мы проделали молча. Сначала под порывами ледяного ветра, после спустившись в полуподвальную галерею, где тоже дуло, но уже не так сильно.

Об ордене святого Мартина я помнила не многое, но что-то смутно отозвалось в моей памяти, едва над входом в сам монастырь я увидела ангела, с любовью взирающего на младенца, которого он держал на руках так, словно был готов в любой момент закрыть его крыльями от всех бед и тревог этого мира.

От всех опасностей."

"Почему-то вспомнилось, как я полулежу на площади у бортика водопада, а надо мной, раскинув черные крылья и защищая от всего мира, нависает огромный дракон…

Это видение улетучилось, едва в памяти отыскались нужные сведения о данном монастыре. История не относилась к светлым и веселым, но несла в себе неизмеримое количество добра и той заботы, на которую способны лишь матери, по отношению к своим детям.

Невесты господа должны быть чисты, непорочны, нетронуты и невинны – это аксиома, которую всецело поддерживает, заявляет и хранит церковь.

Но при этом далеко не всегда религия становится надежным щитом, что хранит тех, кто решил посвятить свою жизнь вере.

Однажды во время боевых действий на горный женский монастырь наткнулись солдаты вражеской армии. Имя господа и статус монахинь не смутили тех, кто видел в несчастных лишь женщин. Монастырь подвергся нападению, разграблению и насилию. Выжили не все, а большая часть из выживших оказалась в положении, не приемлемом для монахинь.