Молодая женщина в легком халатике, с огненно-рыжими волосами, конопушками по всему лицу и с огромными глазищами, в которых можно было запросто утонуть, отошла в сторону, пропуская Гурова в коридор. – Удостоверение только покажите, – попросила она извиняющимся тоном. – А то мало ли…

– Пожалуйста, – протянул Лев Иванович удостоверение женщине и, оглядевшись, сказал: – Вы уж простите, что в выходной день вас тревожу, да еще и с утра. Но такая у нас работа. Иногда приходится, – развел он руками.

– Ничего, – благодушно улыбнулась женщина, вернув ему удостоверение. – Проходите в комнаты, Володя сейчас умоется и выйдет. Алик, проводи дядю полковника в гостиную, – обратилась она к прятавшемуся за полой ее халата и с любопытством взирающего на Гурова мальчонке.

– Вы военный? – спросил Алик и, сделав рукой приглашающий жест, добавил с интонацией взрослого: – Проходите. Гостиная у нас вон там.

– Спасибо, – с улыбкой ответил Лев Иванович и направился следом за парнишкой.

– Вот, садитесь на диван, – указал мальчик на старенький, но застеленный красивой накидкой диванчик и опять повторил свой вопрос: – Вы военный полковник?

– Нет, я полковник полиции, но ты прав, я тоже в каком-то смысле военный. Страж внутреннего порядка. Вот у вас в детском саду кто за порядком следит? – с серьезным выражением лица поинтересовался Лев Иванович.

– Как кто? Воспитательница. И нянечка ей помогает. Но они не военные.

– Правильно. Потому что вы еще дети, и если и нарушите правила распорядка, то вас наказывать никто не будет, а сделают внушение. Так?"

"– Не так, – помотал головой Алик. – Нас в угол ставят, если сильно балуемся.

Лев Иванович немного растерялся от такого признания. Он по своему роду службы с детьми общался мало и, как ответить на такое заявление малыша, не знал. Но тут вмешалась мама.

– Алик, – сказала она, – вот когда ты вырастешь и будешь вести себя плохо, будешь нарушать порядок и закон страны, то с тобой уже будут разговаривать не так, как с тобой говорит ваша воспитательница, Елена Александровна, а по-другому. И не будут ставить в угол, а посадят в тесную темную комнату с решетками на окнах вместе с другими плохими людьми. Понятно?

– Понятно, – кивнул Алик, но тут же опять спросил: – А почему садят плохих в темную комнату военные, а не воспитатели?

– Алик, об этом я расскажу тебе после того, как уйдет наш гость. – В комнату вошел парень лет двадцати пяти, с мокрыми волосами, в майке и трико. – А теперь иди с мамой умываться.

Алик насупился и проворчал:

– Никакой это не гость, а военный полковник. Мама, а он нас не посадит в темную комнату? – спросил он у матери, которая взяла его на руки и понесла в ванную.

– Любопытный парень растет, – улыбнулся Гуров, глядя вслед женщине и мальчику.