Вероятно, починив дизель-генератор, никто не догадался, что питание будет подано и на динамики вместе с прожекторами.

– Вырубите музыку! Погасите немедленно свет! – Генерал, задыхаясь от волнения, выбежал на улицу, раздавая указания. – Вы что творите, черти? Вырубите, я сказал!

Через пару минут оплошность быстро исправили, но было поздно. Далекий протяжный вой разнесся в ночи, звонкий, вибрирующе-заунывный. Ему эхом ответили другие голоса, переходя на отчаянный визг и адскую какофонию жутких воплей.

– Что это было? – спросил подбежавший Булганин, всматриваясь во тьму ночи.

– Понятия не имею, Степан Анатольевич. Надеюсь, просто волки.

– Волки? Вы шутите? Это больше похоже на хор неприкаянных душ из ада.

– Не говорите ерунду. Запрещаю людям выходить с территории заставы. Усилить патрули, и не дай бог кто уснет на посту, шкуру живьем спущу и с него, и с тебя, Степан.

Кошевар с виду крепился, но было заметно, что он взволнован и обескуражен. Ему и Чердынцеву первыми выпала честь дежурить по распоряжению самого же генерала. Поднявшись на сторожевую, скрипучую деревянную вышку, вооруженные автоматами и парочкой гранат, люди напряженно всматривались во тьму ночи, пока глаза не привыкли. Трое часовых из числа погранцов находились на других смотровых вышках, пока их четвертый товарищ совершал обход территории погранзаставы. На секунду он остановился, украдкой закурил папиросину и бодро зашагал дальше. Генерал на это лишь хмыкнул, но не стал делать часовому замечаний.

Время в ожидании беды тянулось томительно и оттого в нервном напряжении. На часах была почти полночь. Подняв повыше воротник шинели, генерал ежился под пронизывающими порывами ледяного ветра, проклиная погоду и судьбу, занесшую его сюда. Прикладываясь поочередно к чаю в термосе, он и Чердынцев почти не разговаривали. Пробовали для разнообразия травить анекдоты, но натянутые, словно струны, нервы не располагали к юмору, ибо ситуация была совсем не смешной. Так прошло еще полчаса.

Закончив смену и передав ее двум комитетчикам, что сменили его и Чердынцева на посту, Петр Ильич вернулся в штабное здание и попробовал заснуть на ужасно скрипучей раскладушке. В дальнем углу комнаты на точно такой же тихо всхрапывал во сне спящий сном праведника полковник Булганин. Генерал лишь позавидовал подобной безмятежности, так как даже несмотря на то, что сам чертовски устал и едва не валился с ног, глаза не желали смыкаться, а спасительный сон не наступал. Тишину за окном прервали первые тяжелые капли дождя, назойливо долбящие в стекло. Через пару минут на остров обрушился шторм под оглушительный грохот и вспышки молний. Небеса как будто разрывались на части, исторгая холодные струи воды.