– Да, – я смеюсь, – но после этого я уже почистила зубы.

– Это меняет дело.

Он едва успевает договорить и торопливо целует меня, будто ждал этого несколько месяцев. Ощущаю привычную дрожь в коленях. Невозможно, чтобы каждый поцелуй сводил с ума, но выходит именно так.

– Янковский! – грохочет завуч, тяжело поднимаясь по ступеням.

– Да, Ирина Дмитриевна? – радостно отзывается он, оторвавшись от меня.

– Опять одет не по форме!

– Так это вентиляция, жара какая стоит, – он подает ей руку и обворожительно улыбается.

Завуч хватается за его ладонь и наконец достигает дверей, награждая Глеба улыбкой. Вот же зараза, как-то он может найти подход ко всем.

– Ну ничего, может хоть Петрова заставит тебя прийти на последний звонок без прорех на одежде.

– Постараюсь, Ирина Дмитриевна, – лепечу я, придавленная ее авторитетом.

Беспомощно смотрю на Глеба, а он улыбается и подмигивает мне.

В это момент я и замечаю Майю. Смотрит на меня отвратительно самодовольно. Медленно поднимается по лестнице, в разрезе юбки мелькает ее бедро.

– Привет, Глеб, – мурлычет она.

И хоть Янковский ее игнорирует, на меня накатывает бешенство.

– Иди, куда шла, – вырывается у меня, – и жопу не заморозь в такой юбке.

Удивленно смотрят все. Майя, которая не по возрасту пытается играть в сексуальную кошечку. Алина, которая идет за ней следом. И Глеб, который все еще прижимает меня к своему боку.

– Стерва, – шипит Майя.

Но я уже не слушаю. Смотрю на Янковского, пытаясь разгадать его эмоции.

Он спрашивает:

– Ты ревнуешь?

– Кажется, это и так понятно, – отвечаю с досадой.

– Ты же понимаешь, что это просто раздражающая подружка моей младшей сестры?

– Твоя сестра лучше, чем ты думаешь, – вдруг говорю я, – но Майя просто выводит из себя. Не хочу видеть таких девушек рядом с тобой, и мне неважно, сколько им лет.

Глеб кивает. Потом думает и кивает еще раз:

– Я понял."

"– Вещи кажутся удивительно легкими, если просто о них говорить, верно?

– Что?

– Ничего, – вздыхаю и тяну его за руку, – идем, слава богу, нас освободили от уроков, надо размяться.

Я хмурюсь, но на этот раз не из-за предстоящей игры. Мы так и не обсудили эти страницы из учебника и, признаться честно, меня это ужасно гложет.

– Ян, у меня последний вопрос.

– А?

– Как можно заморозить жопу, если на улице такая жара?

Я смотрю на Глеба и вижу, что он едва сдерживает смех.

– Янковский, ты такой идиот.

Позже я выхожу из раздевалки просто зеленого цвета, когда оттягивать уже невозможно. Встречает меня Глеб.

– Воды?

Он сует мне в руку бутылку, и я благодарно улыбаюсь.

– Барышева тоже полоскает все утро, – ворчит парень, – я схожу к нему.

Я киваю. Сама с трудом подавляю рвотный позыв. Пью воду и пытаюсь успокоиться.