Достаю наушники и задумчиво кручу в руках кейс. Надеюсь, я не выгляжу жалко. Я ведь просто жду свою девушку. От этой мысли приятное тепло разливается по телу, а я опускаю голову вниз и мотаю ей из стороны в сторону. Свою девушку. Это не звучало бы так волшебно, если бы ей не была Яна.

Нахожу новую песню и первое, о чем я думаю, что нужно показать ее Петровой. И это что, теперь всегда так будет?

мы же зависим друг от другамы как детали целогонас не отпустит, пока кто-тоне выключит светнам не интересны эти мелочимы не кричим о помощинас не отпустит, пока кто-тоне выключит светрастеряли все то,на чем строили наши кораблино без тебя мне так не спокойнои тянет от земли[3]

Первой из раздевалки выскакивает Манкова. Как всегда стремительная. Видит меня, по-доброму усмехается и говорит:

– Не верится, что кто-то смог тебя объездить, Янковский.

А потом смеется, запрокинув голову, как делает это всегда, и идет по коридору размашистым шагом. Ну и девчонка. Чувствую в ней то, что ценю в людях сильнее всего – характер и искренность.

И наконец выходит моя девочка. Замирает. Будто каждый раз удивляется, видя меня. Потом садится рядом, скидывая спортивную сумку тут же на пол.

– Я нашел нам новую песню, – делюсь наушником.

Она вслушивается в слова и склоняет голову мне на плечо.

Не знаю, может быть, все в 17 думают, что их отношения – это навсегда. Но я не просто так думаю. Я так остервенело в это верю, что иначе и быть не может. Вдыхаю аромат весенних полевых цветов. Но сегодня она пахнет иначе, я заметил это еще на свадьбе. Смородина, ваниль, что-то такое же хрупкое, как она сама.

– Эй, ты меня нюхаешь? – она смеется и отстраняется.

– Даже не буду извиняться. Ты пахнешь потрясающе.

– Это мама Оливки подарила мне новые духи.

– Нет, это ты.

Ее щеки розовеют. Она молчит, а потом говорит:

– Я долго думала, чем пахнешь ты. Что-то теплое и терпкое. Такое знакомое и волнительное. Ты пахнешь, как Новый год, – Яна заглядывает мне в глаза, – это глупо?

– Нет, это прекрасно.

Я целую ее сначала в лоб, потом в уголок губ, а потом она сама подается вперед и приникает ко мне так жадно, что я сгораю дотла за секунду.

Глава 29

Первое, что я вижу дома, это отцовские ботинки у порога. Рановато он стал возвращаться домой.

– Привет! – он выглядывает из кухни, держа в руках неизменную кружку с кофе.

Кажется, что без кофеина папа не функционирует. Это его топливо, кислород, вода, еда и самая большая любовь.

– Я суши заказал, только привезли, будешь?

Киваю:

– Сейчас переоденусь.

Ну, что ж. Если отец показывает чудеса перевоплощения, может быть, и у меня выйдет?"

"Но, как только я захожу в комнату, меня затопляет бешенство. Чистое, незамутненное. Здесь снова кто-то был.

– Алина! – ору я. – Какого хрена?!

Пытаясь сморгнуть белую пелену, влетаю в ее комнату.