Он подошел к заднему борту «Урала» и постучал по нему. Из приоткрывшегося полога показался сержант Литвинов. Он спрыгнул на землю уже экипированный: комплект тактического снаряжения (безразмерный жилет и закрепленный на нем грузовой контейнер-рюкзак), автомат. Он принял от Михаила Рахманова рюкзак капитана и помог надеть его. Убедившись, что рюкзак удобно лежит на спине, Шаров кивнул Литвинову:

— Принимай командование группой.

Всё, капитан Шаров перешел в контролеры РДГ.

Бойцы по команде Литвинова спрыгивали на землю и в темпе бежали к насыпи. Впереди шел Голубец, за ним Санчес, Батый, Пуаро, Китаец, Люггер, Садко, Капитан Блад.

Литвинов пропустил капитана Шарова и последовал за ним. Ротный, отчего-то припомнив изречение Наполеона: «Ослов и ученых в центр обоза», тихо порадовался своему явно не центральному месту в «обозе». Дизель замыкал цепочку спецназовцев, которая перевалила через железнодорожное полотно и еще с полсотни метров продвигалась вдоль него, пока не представилась возможность углубиться в лес — довольно широкой лощиной, наполовину свободной от снега и не затопленной водой.

Молодыми спецназовцами овладело ни с чем не сравнимое чувство свободы, даже свободного полета: казалось, они бесшумными и невесомыми тенями парят над землей.

Они вторгались в доселе неизведанный мир ощущений, становились пионерами этого красивого края. Птицы взирали на них с высоты; и вот случилось маленькое чудо: сокол, сидевший на сухой ветке высоченной ели, на самой верхушке которой черные вороны устроили гнездо, так и остался на месте. Он не изменил своей горделивой осанки и с высоты смотрел на «лесных духов», шествующих прямо под ним.

Уже с первых шагов они сливались с природой, и она отвечала им взаимностью: ее сторожевые — соколы и ястребы — свободно пропускали их; ее дозорные — черные вороны — так и не пошевелились, затаившись средь ветвей; ее гонцы — пушистые белки — припустились от дерева к дереву, чтобы донести до всего леса благую весть.

А в груди мало места для аромата елей, пряности этого весеннего утра; будет пасмурно, прохладно, промозгло, а пока солнечные лучи, прогревая одежду спецназовцев, выбивали из нее остатки казенного запаха. Вскоре их облачение впитает, как губка, все запахи этого сказочного места, и они окончательно породнятся с природой.

Навстречу им бежали пригорки, ямки, уносились за спину кусты, низкорослые березки, осокори и липы; с призрачным натужным воем встречал их очередной холм, поросший чилигой; с иллюзорным свистом в ушах мчался на них пологий склон. Казалось, так можно бежать вечно — без устали, с порозовевшими щеками, чувствуя ритм леса и приноравливая к нему свое дыхание.

И можно только представить себе, что будет здесь через две, три недели.