Могу поклясться, что во сне я проник на борт «Атлантиса» и нашел злополучного вредителя. Он и в самом деле оказался невидимым, опознать его удалось только по круглым совиным глазам, которые таращились на меня в темноте, а также по железному загнутому клюву, который то и дело пытался долбануть меня в лоб, пока я, обливаясь потом, катил спутник к люку грузового отсека. И все-таки я ухитрился открыть тяжеленную крышку и пинком выбросил зловредного «невидимку» наружу…

«Опять все надо делать самому!» – пожаловался я невесть откуда взявшейся волейболистке в белом бикини. «Бедный Зигфрид!» – сказала она, показывая куда-то вдаль.

Я посмотрел и увидел птицу в ночи, летящую к звездам на огромных мощных крыльях.

* * *Памир, 10 октября 2011 г.

Традиционная трапеза после ночного дежурства проходила в молчании. Катерина сидела, уложив на столик отмытые с лимоном (чтобы кухней не пахли) руки, и смотрела, как Синицын равнодушно поглощает ее пшенную кашу с поджаркой. Самые лучшие кусочки для него приберегла – ни жилок, ни сала, все по ГОСТу, даже самому Гнетову такая поджарка не снилась, не говоря уже о простых солдатиках. А он хоть бы слово сказал.

– Наши барана подстрелили, – сообщила она радостную весть. – Здоровенного – с трудом волокут. Так что я тебе на обед свежайших отбивных нажарю.

Но Синицын будто не услышал.

– У тебя все в порядке-то? А? – не выдержала.

Он мотнул головой, промычал что-то типа «угу».

– А чего смурной-то?

– Спать хочу.

– Так сейчас отоспишься. У меня. Я тебе и снотворное приготовила.

Он поднял глаза.

– Какое еще снотворное?

Катерина улыбнулась, глядя на его вытянувшееся лицо."

"– Сто грамм, вот какое! – победным тоном объявила она. – Специально с вертолетчиками договаривалась.

И пиво, и водку заказала! Вон, только что домой сбегала, в морозильник положила. А колбаску с помидорчиком, наоборот, – достала. Помидор-то холодный нельзя, невкусно…

– Выключусь и без твоих ста грамм, – отмахнулся он.

– Да ты и так выключенный!

– Тебе хлопот меньше.

Она не обиделась. Фигушки, не дождется. Не на ту напал.

– А мне, может, нравится хлопотать, – промурлыкала Катерина. – Ты вон совсем черный стал, похудел – не высыпаешься, поди. Потому что ночью дежуришь, а потом думаешь, о чем не положено.

А у меня ты ни о чем думать не будешь. Ляжешь и уснешь, а к обеду встанешь, как огурчик…

– Ну да. У тебя все встают, как огурцы. Это я знаю, – сказал Синицын.

Она выпрямилась.

– Ну чисто старый дед! – Посмотрела на него, усмехнулась. – А вот и не все! А только те, кого приглашаю!

Капитан ничего не сказал, молча отставил тарелку. Вид у него и в самом деле неважнецкий. Сдал как-то за последнее время. На днях, говорят, к фельдшеру ходил, тот ему порошок какой-то выдал – от головной боли, что ли. А может, снотворное.