Но что-то бесплотное, как темный газ, все равно просачивается в комнату, скапливается в дальнем углу за спиной, формирует расплывчатую фигуру с длинными колышущимися руками и остроконечной, как пуля, головой… Что тебе надо? Зачем смотришь на меня? Откуда ты взялся вообще?

Синицын приучил себя не оглядываться. Все равно ничего не увидит. Он отправил все данные на УС, перевел аппаратуру в автоматический режим, затем сдал вахту Шевченко. Закончил работу. Когда выходил из пультовой, все-таки не выдержал, глянул в дальний от окна угол. Нет там никого. «Тебе, капитан, лечиться надо!» Вот-вот.

…У Катерины уснул легко, сам не заметил. Лежал на боку, рука у нее на груди, она ему в ухо щебечет про какой-то бидон с «левой» сметаной, чушь всякую… Потом приподнялась на локте, посмотрела. «Спишь уже, Сереж? А? Ну спи, спи…» Грудь у Катерины пышная. И вообще она баба ничего. Вон, уходила его только что, как катком асфальтным…"

"Синицын уснул и видел, как они с Катериной сидят в пультовой и она просит его достать во-он ту звездочку с орбиты 790. Он отнекивается, мол, звездочка-то не моя, говорит, и все такое. Катерина только пуще разохотилась: достань, и все.

Халат накрахмаленный снимает, руками гладит себя по голым бедрам, брови шалашиком – колдует опять. Синицын на нее прикрикнул: молчать! смирно! Она вскочила голая, стоит и плачет. Жалко ее стало. Он взял вахтенный журнал, взял каталог объектов, скрепленный полковой печатью, стал проверять. Нет на орбите 790 никакой такой звездочки, не числится! Значит, ничья она, значит, ничего за нее не будет! Ладно, говорит он Катерине, сейчас достану, вот только телеметрию проверю… Отвернулся к компьютеру данные загрузить – и снова почувствовал это. Смотрит кто-то. В спину смотрит. И волосы дыбом становятся… «Катерина, это ты? – крикнул. – Опять колдуешь?» А оглянуться боится. И тут вдруг грохот, шум, кутерьма, осколки какие-то в стороны летят…

– Да я это! Чего всполошился-то так?

Синицын сидел на кровати и ничего не понимал.

– Чуть стену не пробил, бешеный! Ты что? – слышался рядом голос Катерины. – Вставай, говорю! Там тебя Гнетов ищет чего-то!

В окна било яркое солнце. Катерина, набросив домашний халат, прибиралась на столе, убирала в холодильник водку и остатки закуски.

– Зуев твой прибегал: начальство Синицына срочно требует! – говорила она, проворно сметая хлебные крошки в ведро. – Я сказала, нету тебя здесь, не приходил. Он и дальше побежал. Так что давай, вставай скоренько, пока они там всю часть не обегали…

Он встал, надел брюки, застегнул часы, глянул. Сорок минут каких-то спал, чтоб им пусто было!

– Что ему надо? – хмуро проговорил Синицын.

– Не знаю! Больно-то со мной обсуждают ваши дела!

Синицын уже стоял одетый перед дверью. Голова кружилась.