- Я не знаю… Всякое бывало в последнее время. И твари с телепатией приставали, и подозрительные жидкости употреблял…

Иган не поддержал шутку. Нахмурился, переключил что-то у себя на панели.

- Тогда с ботом ничего не выйдет. Или вспоминай пин, или придётся добираться своим ходом, по морю. Попросим Саида выделить корабль и охрану.

Иган помолчал секунду, размышляя, и добавил:

- А вообще, странный ты какой-то, Кевин. Пора обследоваться. Как доберёшься – сразу дуй ко мне в лабораторию.

*****"

"На базарной площади жизнь кипела вовсю. Рыночные зазывалы наперебой расхваливали товары, вдоль рядов неспешно прохаживались покупатели: здешние мещане и приезжие крестьяне, иногородние купцы, простые зеваки и бездельники. Под ногами путались уже пережравшие объедков собаки, с визгами носились дети. Взрослые на них ругались, но без особой злости, с ленцой.

Яник, коротко стриженный веснушчатый паренёк лет десяти, чувствовал себя на рынке как рыба в воде. Старшие забирали долю не больше положенного, младшие побаивались. Тех, что послабше, уже и сам пробовал трясти – пускай делятся, раз хотят работать. В общем, жилось привольно и более-менее сыто. Некоторых торговцев трогать запрещалось – они еженедельно платили наверх. Таких обворовать – себе дороже станет. Потом свои же побьют и старшой штраф наложит. Но хватало и приезжих – вот этих щипать разрешалось без проблем. Бывает, зазевается который – можно и целый кошель стянуть. Но чаще выходило по-мелочи – забытую сдачу, копилку с пожертвованиями, ну и, конечно, мелкие товары, чтоб в карман или за пазуху влазили.

Сегодняшний день обещал быть хорошим. Одно дельце с утра уже обтяпал, да так, что вельможный ротозей ничего и не заметил. Кроме того, толстощёкий хряк лишился явно не последнего гроша, от него не убудет.

Яник озирался по сторонам, примечая очередного клиента и ловя удобный момент.

Долго ждать не пришлось: внимание народа отвлёк на себя какой-то юродивый старец. Очередной бродяга, прикидывающийся пророком. Возможно, он и старцем был не настоящим, а ряженым – голос-то вон какой звонкий, молодой. В старые времена, когда город голодал, таких гнали взашей. А теперь люди подобрели – остановятся, послушают, качая головами, кинут корку хлеба, а порой и винишка плеснут в чашу подаяний.

Старик надрывался, перекрикивая уличный гам – вероятно, запугивал, обещая низвергнуть на грешные головы божеские проклятья да кары. Яник считал себя уже достаточно взрослым, чтобы не верить в подобный бред. Удивлялся людям, которые развешивали уши – всю жизнь прожили, а мозгов совсем не накопили. Однако хорошо, что мир полон простаков. Пока одни дураки пялятся на другого, тихий мальчуган постоит рядышком, никого не трогая – и кошелечки у некоторых чутка облегчатся.