— О том, что девочку купили, или подменили, или просто забрали у какой-то никому не известной Скворцовой? — и не заметила Марина как прошагала обратно и открыла дверь другую дверь, теперь в ванную. А потом прошла ванную и обнаружила в ней дверь, ведущую в другую спальню.

— Странно тут всё устроено, правда? — вздрогнула Марина на голос Лидии Васильевны и, словно очнувшись, дальше не пошла.

— В каждой комнате по три двери? — вернулась в комнату.

— Да. Из детской в одну сторону можно попасть в спальню Елизаветы Марковны. Здесь просто выход в коридор, — показала она рукой на дверь, в которую вошла.

 — А там через ванную спальня Романа Евгеньевича.

— Так у них у каждого своя спальня? — уточнила Марина, хотя из разговора в коридоре всё и так поняла, и теперь вглядывалась в снимок, где сын Лидии Васильевны в военной форме, курил, сидя на корточках. — Какой красивый парень.

— Был, — тяжело вздохнула та. — Да сплыл. И я с радостью рассказала бы вам, Мариночка, какую-нибудь другую, весёлую историю, но в моей жизни была только эта. Так что мне Роман Евгеньевич сейчас как сын, а Дианочка как внучка. А вы молодая, ещё и замуж выйдете, и родите.

— Да, конечно, — натянуто улыбнулась Марина, возвращая фотографию. Это было самое частное утешение, что говорили ей за этот год. И самое бессмысленное.



Глава 20. Роман

Роман только выскочил в коридор из прокуренного кабинета и сразу наткнулся на жену.

— Ром, — повисла Лиза у него на шее, преданно заглядывая в глаза. — Ну, зай! — обдала его запахом алкоголя и кокетливо повела плечиком. — А смотри, что я тебе принесла, — жестом фокусника вытащила она из-за спины шёлковый шарф.

«Уже надралась, плутовка!» — усмехнулся он.

И да! Он знал, что это значит. Это была не просто попытка примирения, не просто извинение, это был подкуп. Признаться, раньше он капитулировал бы и за меньшее. Ведь этот шарф… это было обещание удовольствия, которое ему перепадало ещё реже, чем просто секс.

Чтобы его жена сделала то, о чём она и говорить-то не могла, так это только с его завязанными глазами и только сильно провинившись. И ради этого стоило, наверно, потерпеть сегодняшние неудобства. Ради этого он был готов многое ей простить. Буквально ещё вчера.

Ещё с утра. Но сейчас его замутило от товарно-денежных отношений, на которые стала походить их семейная жизнь. От этих: дашь на дашь, услуга за услугу, ты мне — я тебе. И дешёвой спекуляции на сексе, когда все проблемы они стали пытаться решать через постель.

— А Дианка где? — спросил он сухо.

— С Лидией Васильевной. Жду тебя в спальне, через десять минут, — зашептала Лиза соблазнительно, обматывая его шею шарфиком. — Глаза завяжи за дверью. И не стучи, сразу входи.

Это было что-то новенькое.