И Марина едва успела её подхватить.

«Прибью этого Гомельского, — покрываясь холодным потом, прижала она к себе малышку, невольно повторяя слова его жены. — Где его только черти носят?»

Лидия Васильевна даже не возразила, когда Марина приказала ей показывать дорогу к детской.

— Упала вчера. Да так неудачно. Прямо на ломанную недавно руку, — оправдывалась домработница, пока семенила впереди вверх по лестнице мимо охраны, прижимая к себе зайца и то и дело оглядываясь на Марину. Дианка, навоевавшись, всё же затихла у Марины на руках и только жалобно и обижено всхлипывала.

 — Роман Евгеньевич попросил помочь. А я не могла его подвести. Думала справлюсь. Он же расстроится. Бросит всё. Будет сам с дочкой возиться. А у них сегодня такой большой приём. Такие важные люди.

— А мать? — вырвалось у Марины, в ответ на её жалкие оправдания.

— А, — махнула женщина, давая понять, что толку с той мало, но обсуждать это всё же нехорошо. И широко распахнула дверь комнаты, пропуская их вперёд. — Вы с подгузником справитесь?

— Я со всем справлюсь, — клокотало в груди от негодования, пока Марина осматривалась в уютной детской.

И всё-то здесь сверкало как на красивых картинках из модных журналов. Дорого, нарядно, роскошно. Вот только бедного ребёнка доверили глуповатой и самонадеянной старушке, которой сначала не хватило смелости признаться, что ей нездоровится. А теперь она тряслась от страха, что их кто-нибудь из хозяев застукает.

Но выбора у неё не было. Помочь ей сейчас могла только Марина. И пока Лидия Васильевна ходила за бутылочкой, Марина с таким упоением возилась с дитём, что даже и не вспомнила про образец ДНК.

Только когда Диана задремала у неё на руках, вцепившись в бутылочку, а ей так не хотелось укладывать её в кроватку, подумала, что никому ни за что никогда не отдала бы больше это беззаботно посапывающее, прильнувшее к ней сокровище, будь она её кровиночкой. И тут вспомнила про тест.

Теперь вариант был только импровизировать, тянуть время и, может, домработнице снова потребуется выйти. Вроде дёргаться она перестала.

Пока Марина баюкала малышку, а Лидия Васильевна — больную руку, им даже удалось поговорить.

Хоть крохи информации от скромной деликатной женщины, не охотно обсуждающей жизнь своих хозяев, и дрожащей от страха, что её уволят, дались Марине и с большим трудом. Ведь пришлось рассказать ей свою историю.

На вопрос про содержимое бутылочки у Марины ком встал в горле, когда она узнала, что Лиза Диану почти и не кормила грудью.

Господи, а сколько у неё было молока! Его приходилось сцеживать и выливать, пока наконец не подействовали подавляющие лактацию препараты.